Касым-Жомарт Токаев в своём программном интервью раскритиковал искусственно заниженные тарифы и цены на топливо. По словам президента, это ни что иное, как скрытые субсидии для крупного бизнеса. Но решит ли повышение тарифов проблемы в энергетике? Поможет ли дорогой бензин казахстанской нефтянке? И, самое главное, как быть с инфляцией? Ulysmedia.kz решил поискать ответы на эти вопросы.
Для начала напомним, что сказал президент.
— Кто выигрывал от дешёвой электроэнергии? Не многодетные семьи с низкими доходами, главными выгодополучателями стали крупные предприятия. Кто выигрывал от дешёвого бензина? Не студенты и не пенсионеры, которые, как правило, пользуются общественным транспортом, а близкие к власти предприниматели, которых теперь принято называть олигархами или олигополией. Кто выигрывал от низких тарифов на коммунальные услуги? Конечно, не добросовестные граждане, которые оплачивают все счета в срок, а бизнесмены-посредники, нажившие капиталы в «коммунальном болоте».
Проще говоря, низкие тарифы — это субсидии богачам. А их повышение (которое ждёт казахстанцев после первого квартала 2026-го) — вынужденная необходимость.
Коммунальные тарифы в Казахстане действительно далеко не самые высокие по сравнению с соседними странами. А поскольку другого эффективного способа финансировать энергетику пока не придумали, выбор у властей простой: либо мало-помалу выводить стоимость услуг ЖКХ на рыночный уровень, либо каждый год сталкиваться с новыми катастрофами, как в Экибастузе и Риддере в 2022-м.
Экономист Айдархан Кусаинов подчёркивает: без повышения тарифов невозможно поддерживать стабильность в энергетике. Власти Казахстана долгое время медлили с решением этой проблемы. В «ковидном» 2020-м стоимость услуг ЖКХ демонстративно снизили, а после этого тарифы недоиндексировали целых четыре года. Всё это время энергетика работала в крайне стеснённых условиях, а простые казахстанцы от низких тарифов богаче не стали. Так что нынешняя ситуация — следствие накопившихся многолетних проблем.
— Понятно, что тарифы повышать надо. И понятно, что они у нас не рыночные. Это касается не только тарифов на коммунальные услуги, а в целом той политики, которая у нас строится на базе того, чтобы всё было подешевле. Сейчас приходится ускоренными темпами навёрстывать то повышение, которое должны были сделать раньше. Это единственный путь, — утверждает Айдархан Кусаинов.
Для энергетиков заявление президента прозвучало так, как будто в конце тёмного туннеля наконец забрезжил свет. Сергей Агафонов, председатель Казахстанской ассоциации энергоснабжающих организаций, не скрывает радости: по его словам, президент описал насущную проблему отрасли и сам же назвал возможные пути её решения.
— Вся эта дифференциация тарифов по категориям потребителей — а мы твердим об этом уже несколько лет, не переставая — вероятно, самое большое зло и для отрасли, и для экономики всей страны. Судите сами: чтобы якобы обеспечить низкие тарифы для населения, мы перекладываем всё сопутствующее дотационное бремя на малый и средний бизнес. Не на крупный бизнес, лоббистский ресурс которого позволяет, за очень редким исключением, решить и проблему энергоснабжения тоже, а на МСБ, который у нас и так, мягко говоря, не в лучшем положении, — подчеркнул Сергей Агафонов.
По его словам, действующая система тарифов настолько неэффективна, что бюджетные организации вынуждены переплачивать за услуги ЖКХ в 10–12 раз больше, чем если бы в стране наладили адресную поддержку. А простые казахстанцы всё равно оплачивают дорогую электроэнергию для малого бизнеса (потому что её стоимость закладывается в цены на товары и услуги).
— Вместо новых школ, детских садов и других полезных социальных инициатив мы продолжаем сжигать огромные бюджетные средства в «топке дифференциации». В конце концов, именно она уничтожила конкуренцию на розничном рынке электроэнергии: потребители оказались лишены качественного сервиса и возможности экономить на электроснабжении. Почему так происходит? Ответ один — чиновники не хотят брать на себя ответственность за результат возможных реформ. Гораздо проще и безопаснее отсидеться, — рассуждает Сергей Агафонов.
Председатель ассоциации предупреждает: с нынешними тарифами невозможно не только модернизировать инфраструктуру, но и поддерживать её в рабочем состоянии. Проще говоря, если пытаться сохранять нынешнюю стоимость услуг ЖКХ как можно дольше, потом придётся срочно доплачивать за ликвидацию аварий.
Проблему усугубляет высокая энергоёмкость экономики Казахстана (в 3,3 раза выше, чем в странах ОЭСР). Это дополнительный вызов, сравнимый с износом инфраструктуры. И здесь без повышения тарифов также не обойтись.
Но самое главное — пересмотреть систему этих тарифов. Сейчас она как бы «наказывает» потребителей. Вместо этого можно было бы ввести «стимулирующую» схему, например, изменять тариф в зависимости от объёмов потребления или времени суток. Это и есть реальные рыночные механизмы, о которых говорит Касым-Жомарт Токаев. Их казахстанской энергетике сейчас очень не хватает.
Отдельный вопрос — цены на топливо. Президент публично признал, что они тоже искусственно занижены. И это не новость: эксперты твердят то же самое годами.
— Я уже больше десяти лет говорю, что тарифы и цены в Казахстане сдерживаются, и это мешает развитию отрасли. Мы все рады пользоваться низкими тарифами, и не задумываться о том, сколько стоит бензин. Часто приходится слышать, что у нас якобы дорогое топливо. Но у нас недорогой бензин — это видно по структуре потребительских расходов, — объясняет аналитик нефтегазовой отрасли Олжас Байдильдинов.
По расчётам эксперта, при средних по стране доходах для семьи, имеющей машину, расходы на топливо составят 5–6 % от общего бюджета. Казахстанцы привыкли не экономить на топливе — но время дешёвых энергоносителей заканчивается. При этом можно отметить, что концентрация автомобилей в Алматы, например, уже зашкаливает.
— У нас инвестиции в нефтедобычу за девять месяцев 2025-го составили менее 690 млн долларов. Это самый низкий показатель за 20 лет. Можете себе представить, насколько нефтянка начнёт проседать в ближайшие годы, потому что нет инвестиций в новые проекты. Это и есть результат государственного регулирования, сдерживания цен. Расплата придёт в виде повышения тарифов, падения инвестиций, налогов, сокращения рабочих мест, — предупреждает Олжас Байдильдинов.
По словам аналитика, в пересчёте на доллар бензин в Казахстане сейчас стоит примерно столько же, сколько и в начале 2000-х. В рыночных условиях такое было бы невозможно. Но многолетнее госрегулирование сыграло свою роль.
— Можно спросить: при чём здесь доллар, если мы живём в Казахстане? Дело в том, что в нефтегазовой промышленности очень высокая доля долларовой себестоимости. Даже то, что производится в Казахстане, привязано к мировым ценам и курсу доллара. Так что долларовая себестоимость в любом случае влияет на ценообразование, — объясняет Олжас Байдильдинов.
Прямое следствие заниженных цен на бензин — превращение Казахстана в «АЗС», откуда соседние страны выкачивают топливо. Зачастую нелегально. На эту проблему президент тоже обратил внимание. Между тем Казахстан, располагая богатейшими природными ресурсами, не может удовлетворить собственный спрос.
— Мы сейчас не обеспечиваем внутренний рынок топливом. У нас по дизельному топливу зависимость: мы где-то 5,1 млн тонн производим и порядка 400–450 тыс. тонн в год беспошлинно импортируем из РФ. Если бы не было ЕАЭС, то ещё доплачивали бы за пошлины. По бензину мы тоже около 5,1 млн тонн производим и где-то 300 тыс. тонн в год импортируем. По битуму мы почти на 50 % зависимы, по авиакеросину примерно на 40 %. По электроэнергии мы на пике, в декабре, около 8 % импортируем из России. По природному газу у нас сейчас зависимость будет порядка 20 %, — перечисляет Олжас Байдильдинов.
Выбор прост: либо постепенный переход на рыночные цены, либо дефицит. Заниженные цены приводят к тому, что развивать производство в Казахстане становится невыгодно. Желание поменьше платить за бензин оборачивается тем, что всё больше топлива приходится ввозить из России (а в случае с авиакеросином — даже из Китая, куда Казахстан экспортирует нефть). Это ставит под удар энергетическую безопасность страны. А значит, подорожание ГСМ неизбежно.
Другой вопрос в том, насколько вовремя власти затеяли повышение тарифов. Так совпало, что Новый год страна встретила с растущей экономикой, но беднеющим населением — это парадоксальное и опасное сочетание, предупреждают эксперты.
Айдархан Кусаинов отмечает: прежде чем повышать тарифы, властям Казахстана нужно разобраться с более масштабной проблемой. А именно с падением реальных доходов населения, которые в октябре 2025-го снизились на рекордные 10 %.
— Говорить, что у нас доходы не растут из-за инфляции, и при этом повышать тарифы, разгоняя инфляцию, — сомнительное решение. Нужно понимать в первую очередь, что не так в экономике. Да, повышать тарифы нужно. Да, это важно. Но после уже проведённого повышения тарифов дальнейший их рост не столь принципиален и критичен, — подчёркивает Айдархан Кусаинов.
Впрочем, Сергей Агафонов считает, что казахстанцам не грозит обнищание из-за роста тарифов. Это задача властей — разработать механизмы соцподдержки, которые будут реально работать.
— Для социально уязвимых слоёв населения вообще не существует никакой угрозы. Достаточно нашим чиновникам немного напрячься и внедрить эффективную систему адресной поддержки. В цифровую эпоху это сделать несложно, плюс к этому — десятки миллиардов ежегодно сэкономленных бюджетных средств, — объясняет эксперт.
Мораторий на повышение тарифов ЖКХ, действующий до конца первого квартала, — это лишь временная передышка. К середине года коммунальные услуги вновь начнут дорожать. А это подбросит свой процент в общую «инфляционную копилку».
— Будет скачок инфляции, и доходы населения дальше упадут. Повышать тарифы нужно, но если вы видите более серьёзную назревающую проблему, может быть, лучше отложить решение менее важной, а не всё валить в кучу? — задаётся вопросом Айдархан Кусаинов.
Он не исключает, что власти могут посмотреть на результаты своих действий и оперативно ввести ещё один мораторий на повышение тарифов — или даже «отыграть назад» какие-то нормы Налогового кодекса, если они создадут избыточное социальное напряжение. В итоге есть риск, что образуется замкнутый круг: повышение тарифов, обеднение населения, очередной мораторий в надежде решить проблему.
— Экономическая политика, которая проводилась раньше, привела к такому вороху внутренних проблем, что ситуация в энергетике уже не настолько принципиальна. Два-три года назад таким способом можно было бы что-то решить. Сейчас тарифы — это уже не главное направление, — констатирует Айдархан Кусаинов.
Поэтому в отдельно взятом аспекте президент, безусловно, прав. Но повышать тарифы нужно будет с учётом общей экономической картины. Здесь главное — найти ту гармонию, о которой недавно вспоминал Касым-Жомарт Токаев. И действовать, исходя не из сиюминутной политической выгоды, а из древнего принципа врачей: не навреди.
