На прошлой неделе вся страна с ужасом и болью обсуждала трагедию, произошедшую в карагандинской инфекционной больнице. СМИ и паблики облетели страшные кадры: убитой горем матери врачи со словами соболезнований вручают холодное тело годовалой малышки. А накануне в соцсетях активно репостили обращение матери с просьбой спасти ее ребенка и привезти в Караганду аппарат ЭКМО, который есть в столице…
Последние годы в Казахстане гремят трагедии в больницах. В Караганде, Актау, Жамбылской области, Астане, Костанае. Объединяет их одно: дети поступали живыми, находились под присмотром врачей - и умирали. Родители в Instagram и TikTok, записывали видеообращения к президенту, и каждый раз задавали одни и те же вопросы: почему в региональных больницах до сих пор нет жизненно необходимого оборудования? Почему детей с болями в животе отправляют домой? Почему ночью в больничной палате можно умереть, пока медсестер нет на месте?
Ответы на эти вопросы попытался найти корреспондент Ulysmedia.kz
17 апреля 2026 года из Карагандинской областной инфекционной больницы вынесли маленькое тело. Медики вручили матери холодный сверток и сказали одно слово: «Соболезнуем». Мать обняла дочь и зарыдала прямо в холле.
Асель Абдильдина. Паблик patriotnews.kz
Девочку звали Кәусар Серiк. Ей был год и три месяца. Всего неделю назад она улыбалась, тянула ручки к маме, играла. А потом у нее поднялась температура.
Кәусар Серiк. Паблик patriotnews.kz
Ребенок поступил с кишечной инфекцией еще в марте. Состояние оказалось тяжелее, чем предполагали врачи. Через несколько дней температуру не могли сбить, начались осложнения, и Каусар перевели в реанимацию. Там ее подключили к аппарату искусственной вентиляции легких (ИВЛ). И не отключали три с половиной недели.
Мать Каусар, Асель Абдильдина, в ужасе смотрела, как дочь чахнет на глазах. ИВЛ - грубая механика: аппарат насильно закачивает воздух в легкие, но при длительном использовании разрушает легочную ткань, высушивает и сжигает ее. Асель узнала, что в Астане есть аппарат ЭКМО - экстракорпоральная мембранная оксигенация, щадящий метод насыщения крови кислородом, который дает легким отдохнуть. Она стала умолять врачей больницы сделать официальный запрос и привезти ЭКМО из столицы в Караганду.
Ей отказали. В самой больнице такого оборудования просто не было.
Почему? Позже министр здравоохранения Акмарал Альназарова объяснит, что применение ЭКМО было противопоказано конкретному ребенку, и это - заключение специалистов, республиканских врачей, инфекционистов, реаниматологов. На вопрос, можно ли было спасти девочку, министр прямо не ответила. Она лишь сообщила, что во всей стране есть 33 аппарата ЭКМО. И что сейчас идет проверка.
Асель Абдильдина не добивается завести уголовное дело. Она требовала только одного: купить для инфекционной больницы Караганды аппарат ЭКМО, чтобы другие дети не умирали такой смертью.
- Если бы аппарат ЭКМО был в нашей больнице, моя дочь была бы жива, - говорит она.
Сейчас по факту смерти Каусар начата проверка Департаментом комитета медицинского и фармацевтического контроля по Карагандинской области.
- Они довели и убили моего сына. Только сейчас забрала его из морга. Получила справку о его смерти. Я хочу, чтобы весь Казахстан услышал мою боль. Если врачи не могут работать - пусть освободят свои места.
Эти слова Жулдыз Азанова записала на видео сразу после того, как 13 апреля 2026 года забрала из морга 13-летнего сына.
А началось все тремя месяцами раньше. 17 января у парня внезапно заболел живот. Мать вызвала скорую, подростка доставили в приемный покой Мангистауской областной многопрофильной детской больницы с подозрением на аппендицит. Его продержали под наблюдением три часа. Но медики не нашли подтверждения диагнозу. Парня отправили домой.
Дома боль не прошла. Напротив - поднялась температура. Каждый день мать с сыном ходили по врачам: к педиатру в поликлинику, в инфекционную больницу – отказ, диагноз так и не установили, каждый раз отправляли домой. Три месяца.
- В настоящее время компетентными органами проводятся соответствующие проверочные мероприятия.
Жулдыз обращалась в управление здравоохранения Мангистау - ответа не получила. Тогда семья пошла в областную прокуратуру, которая все-таки связалась с руководством облздрава.
Но время было потеряно безвозвратно. Когда подростка наконец госпитализировали и прооперировали, оказалось, что аппендикс давно разорвался, инфекция распространилась в брюшной полости. Хирургам пришлось удалить не только аппендикс, но и значительную часть кишечника. Во время операции сердце останавливалось несколько раз. 19 февраля парня санавиацией доставили в Алматы, в Научный центр педиатрии и детской хирургии. Лучшие врачи страны боролись за его жизнь почти два месяца. Но спасти не смогли.
13 апреля он умер. Мать забрала тело и в тот же день записала обращение на имя президента Касым-Жомарта Токаева и министерства здравоохранения.
- Он сказал: «Бабушка, дайте воды». Попил. Он на моей руке лежал, попросил: «Бабушка, отодвинь руку, она твердая». Я убрала. Он глубоко так вздохнул — и умер.
Так Раушан Махамбетова, бабушка Али Жолшыбека, описывает последние минуты жизни шестилетнего внука.
Мальчик заболел 29 сентября 2025 года: поднялась температура, начались рвота и сильные головные боли. Бабушка повела его в сельскую больницу. Не приняли. Вернулись 1 октября - врач не хотела принимать без талона, но Раушан настояла. Ей дали назначение на дом. Но состояние только ухудшалось. 7 октября Али все же положили в стационар.
Три дня лечения. Что давали? По словам родственников, в основном «Креон» - препарат для улучшения пищеварения. Но мальчика постоянно рвало, головные боли не прекращались.
В ночь на 10 октября Али стало совсем плохо. Бабушка вышла в коридор искать медиков. На месте не оказалось ни медсестер, ни врачей. Раушан бегала по коридорам босиком - она потеряла тапки, ей было не до того. Медиков не было около получаса. Когда они пришли, поставили капельницу и ушли.
Утром Али выпил воды и умер.
Али Жолшыбек. sputnik.kz
Родные мальчика говорят, что это вторая смерть в одной семье, случившаяся в стенах этой больницы. Около двух лет назад здесь же скончалась мать Али - на восьмом месяце беременности.
- Тогда нам сообщили, что это был тромб, - вспоминает тетя мальчика Асылай Есенгали. А теперь медики давали «Креон» от рвоты.
- Почему они вовремя не отреагировали? Почему не смотрел главврач? Почему не собрали консилиум? Не забрали ребенка в реанимацию, лечили только «Креоном», и все. Почему так, - возмущается Асылай.
Главного врача больницы уволили. Возбуждено уголовное дело. Но ребенка уже не вернешь…
Клиника Dent Park Ortho в Астане. 30 октября 2024 года родители привели трехлетнюю Зере Есентай лечить зубы. Заплатили 500 тысяч тенге. Планировали вылечить 9–11 зубов. Но в процессе врачи приняли решение лечить все 18. Отец спросил: нельзя ли разбить на два раза? Ему сказали: нет, будем делать все сразу. Ребенок находился под севораном больше 3,5 часов.
Кадры из стоматологического кабинета были продемонстрированы в суде.
Анестезиологом была Аида Жумагалиева. Позже экспертиза установит: она не учла, что у девочки были противопоказания к длительной седации - недавно перенесенная пневмония, низкий уровень тромбоцитов, дефицит железа. В клинике не было надлежащего мониторинга пациента, капнограф, который должен контролировать дыхание ребенка под наркозом, работал некорректно. Дефибриллятор отсутствовал в операционной; его принесли из другого кабинета, но применить не успели.
Зере не проснулась после анестезии. Смерть наступила из-за тяжелой гипоксии (кислородного голодания), которая привела к отеку мозга.
22 декабря 2025 года суд в Астане вынес приговор: Аида Жумагалиева признана виновной по части 3 статьи 317 УК РК (ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей, повлекшее смерть человека). Наказание: 2 года лишения свободы с лишением права заниматься медицинской деятельностью на 3 года. Но тут же освобождена от наказания по амнистии в честь 30-летия Конституции. Гособвинитель просил 4 года. Подсудимая вину не признала.
Отец Зере, Талгат Кумаров, был в ярости:
- С данным вынесенным постановлением не согласен, полностью 100%. Обвиняют только одного анестезиолога. Они просто моего ребенка «прошляпили». Дети не должны расплачиваться за это своей жизнью.
Стоматолог, который принял решение лечить 18 зубов за раз, не понес наказания и продолжает работать в клинике.
1 ноября 2024 года Акгуль Бердимурат привезла 10-месячного сына Дербеса в Костанайскую областную детскую больницу. Повод - незначительная одышка. Врачи сделали рентген, поставили диагноз: односторонняя бронхопневмония. Ребенка оставили в стационаре «для профилактики».
Акгуль Бердимурат с Дербесом. Time.kz
В больницу пришла бабушка мальчика. Она сама - главный врач районной больницы. У нее произошёл конфликт с заведующей отделением: бабушка была недовольна назначенным лечением (антибиотик «Амоксиклав» сочла слишком слабым). По ее словам, заведующая выгнала ее. Главврач больницы Нурлан Ержанов утверждает обратное: бабушка требовала заменить сильный антибиотик на слабый «Оспамокс», пыталась самовольно пройти в инфекционное отделение - и именно она устроила скандал в приемном покое.
- Я лично предлагал и маме ребенка, и его бабушке срочно госпитализировать больного в реанимацию, но выслушал категоричный отказ, - заявил Ержанов.
Мать Дербеса это отрицает. Она опубликовала в Instagram пост:
- Ребенок играл, ползал, был в хорошем настроении. Ставили уколы, системы. Ближе к ночи одышка ухудшилась, позвала медсестру, поставила еще уколы и ушла. Всю ночь сын плакал, и я носила его на руках в коридоре.
Скриншот из Instagram
В воскресенье утром, 3 ноября, прошел консилиум, врачи сказали: все хорошо. Но в 11 часов утра ей сообщили, что ребенка нужно переводить в реанимацию. А через два часа сообщили: Дербес умер.
- Моего мальчика здорового, который играл, ползал, я привезла в больницу, из которой он уже не вышел живым. Три дня и две ночи он не спал, не ел, ему становилось только хуже. Эта вина врачей, - уверена мать.
Родители написали заявление на врачей областной больницы. Полиция начала досудебное расследование. Итоги его на момент публикации не обнародованы.
Июль 2024, Астана: 13-летний мальчик захлебнулся собственной кровью
Родителям 13-летнего Адильхана Абильдинова врачи сказали: это плановая операция. 40–60 минут, ничего сложного. У мальчика диагностировали хронический полипозный полисинусит, нужно было удалить полипы в носу. Он был спортсменом, в прекрасной физической форме. Родители не сомневались. Зачем сомневаться в плановой операции в столичной многопрофильной детской больнице?
25 июля 2024 года Адильхана ввели в наркоз. Что произошло в операционной, выясняли почти два года. Независимая экспертиза установила: анестезиолог неправильно установил эндотрахеальную трубку. Она не обеспечивала герметичность. Кровь из операционной раны (полипы в носу неизбежно кровоточат) попала в дыхательные пути - сначала в трахею, затем в бронхи, затем в легкие. Мальчик захлебнулся собственной кровью. В его желудке нашли 20 мл жидкой крови.
Врачи сначала назвали другую причину: «злокачественная гипертермия» - редкая реакция на препараты для наркоза, антидотов от которой в Казахстане якобы нет. Мать, Алия Абильдинова, не поверила. И оказалась права.
В марте 2026 года суд признал анестезиолога виновным по части 3 статьи 317 УК РК. Приговор: два года колонии. И - как в деле Зере Есентай - амнистия, освобождение от наказания в день приговора. Мать не смогла сдержать слез:
- Они украли у меня сына.
Алия Абильдинова. 1tv.kz
Бюро национальной статистики сообщает: в 2025 году в Казахстане родилось 335 тысяч детей. 1 992 ребенка не дожили до года. Коэффициент младенческой смертности - 5,85 на 1000 живорожденных. Это исторический минимум. За девять месяцев 2025 года показатель снизился на 19,3%, за первые два месяца 2026 - еще на 28,5%. Казахстан достиг целевых показателей ВОЗ.
Но что эти проценты значат для Асель Абдильдиной, которая прижимала к груди холодное тело Каусар? Для Жулдыз Азановой, которая забрала сына из морга и записала обращение к президенту? Для бабушки, которая бегала босиком по больничному коридору в поисках врачей? Для отца, который смотрел, как его трехлетнюю дочь увозят после того, как за один раз залечили 18 зубов?
Их дети - часть этого числа «1 992». Часть того самого «исторического минимума». И чем ниже падает статистика, тем больнее понимать: каждый из этих 1 992 детей мог бы жить. Если бы в больнице был ЭКМО, если бы 13-летнего парня с болями в животе не отправляли домой в течение трех месяцев, если бы врачи не оставляли посты по ночам, если бы анестезиолог правильно поставил трубку. Статистика не возвращает детей. Она только подсчитывает убытки.
…Почему эти случаи так резонируют? Потому что почти каждый из них - не «трагическое стечение обстоятельств» и не врожденная патология, против которой медицина бессильна. Это смерти, в которые вмешались люди. Кто-то отказался писать запрос на ЭКМО. Кто-то не пришел на ночной вызов на полчаса. Кто-то не заметил аппендицит у подростка. Кто-то не проверил герметичность трубки. Кто-то решил, что лечить 18 зубов за раз - нормально.
И после каждой такой трагедии в соцсетях - взрыв. Родители записывают видео. Журналисты пишут колонки. Минздрав проводит проверки, увольняет главврачей, вносит изменения в стандарты. Но проходит время - и страшные истории повторяются в других городах, с другими детьми.
Мы рассказывали о том, что с начала года в Сарыагашской районной больнице скончались уже шестеро детей.
