Не только миграция: почему бывшая ГДР голосует за «Альтернативу для Германии»

Ты помнишь, как всё начиналось?

Немного необходимой предыстории. Партия «Альтернатива для Германии» родилась в 2013 году совершенно в ином обличье. Первоначально это был профессорско-экономический клуб, сформированный академиками, экономистами и журналистами (в частности, Берндом Лукке), выступавшими против политики спасения еврозоны за счёт немецких налогоплательщиков. Помимо еврозоны, протестуя против спасения Греции и южноевропейских должников немецкими деньгами. Первоначально это была евроскептическая и национал-либеральная«партия профессоров».

«Wir schaffen das!»  

Само слово «Альтернатива» было ироничным ответом на знаменитую фразу Ангелы Меркель о том, что финансовая поддержка слабых экономик ЕС – это «Alternativlos» (не имеет альтернативы).

Перелом наступил в 2015–2016 годах вместе с миграционным кризисом. Когда Меркель произнесла знаменитое «Wir schaffen das!» («Мы справимся с этим!»)  и в страну хлынул поток беженцев, АдГ резко сместилась вправо: антииммиграционная риторика, критика ислама, «ремиграция» (массовые депортации) стали её визитной карточкой. Сегодня партия классифицируется разведслужбами ряда земель как правоэкстремистская, или, если угодно, праворадикальная.

На это фоне лидерство перешло к жестким национал-консерваторам и правопопулистам.

Политическое землетрясение

Тем временем некоторые наблюдатели называют это полноценным политическимземлетрясением. Эпицентр расположен в восточных землях, но его сейсмические волны уже сотрясают берлинский ведомственный квартал и вызывают тревогу во всей Европе.

Поддержка АдГ на территории бывшей ГДР –это результат не одного лишь страха перед неконтролируемой миграцией. Причины гораздо глубже и лежат в социокультурной плоскости.

Фото:  AP Photo / Matthias Schrader

И еще немного истории

После объединения Германии в 1990 году восток пережил стремительную деиндустриализацию, закрытие предприятий и отток молодежи. Многим жителям до сих пор кажется, что их воспринимают как «граждан второго сорта», что их опыт, труд и идентичность обесценены западными институтами.

В отличие от Западной Германии, где десятилетиями выстраивалась либеральная демократия, восток жил под контролем социалистического режима. Здесь значительно выше уровень недоверия к традиционным политическим партиям, федеральным СМИ и чиновничеству.

Бывшая ГДР

Несомненно, опора партии – прежде всего бывшая ГДР. Здесь АдГ стабильно берёт треть и более голосов. Но причины глубже простого неприятия миграции. Восточные земли до сих пор несут шрамы объединения: более высокая безработица, отток молодёжи, ощущение «второсортности», более низкое доверие к институтам и элитам, сформированным на западе. Миграция стала катализатором, но не единственной причиной – люди голосуют против «системы», которая, по их ощущениям, их бросила. Это не только протест против «неконтролируемой миграции», а глубокий культурный и социально-экономический раскол.

Региональный патриотизм

Или, например, такая картинка, как исполнение гимна ГДР: когда лидеры АдГ на предвыборном митинге вместо официально принятого гимна ФРГ поют гимн ГДР («Auferstanden aus Ruinen» – «Восставшая из руин»), это не ностальгия по коммунизму, а тонкая игра на региональном патриотизме. Это символ протеста против «берлинского центра» и демонизации восточногерманского прошлого.

От границы до Кремля

Программа партии строится на резком отрицании действующего курса мейнстримныхсил:

  - Жесткий миграционный контроль.Требование полной закрытости границ, проведение «реэмиграции» (массовой депортации нелегалов и лиц с отклоненными прошениями об убежище) и ограничение социальной помощи иностранцам.

  - Внешняя политика и энергетика.Немедленное снятие санкций с России, прекращение военной и финансовой помощи Украине, восстановление поставки дешевых российских энергоносителей и запуск уцелевших ниток «Северного потока».

  - Евроскептицизм. Призыв к превращению ЕС в сугубо экономическое «сообщество европейских наций» либо к полному выходу Германии из блока (Dexit по аналогии с Brexit).

  - Отказ от «зелёной» повестки. Возврат к атомной энергетике и угольному топливу, отмена субсидий на возобновляемые источники.

Фото: Reuters

За что АдГ называют «пропутинской»?

Заявления лидеров партии, таких как ТиноХрупалла, регулярно вызывают скандалы. Его утверждения о том, что «Путин не угрожал атаковать Германию ядерной бомбой», а также выпады в адрес Варшавы («Польша может представлять для нас опасность... из-за двойных стандартов по «Северному потоку») прямо совпадают с нарративами Кремля.

Канцлер Фридрих Мерц в Бундестаге публично критиковал лидеров АдГ за визиты в Москву, называя их «шампанскими приемами». В глазах немецкого истеблишмента АдГдействует как троянский конь Москвы внутри немецкого парламента.

Реакция в США

Совсем недавно вице-президент США Джей ДиВэнс, выступая на Мюнхенской конференции по безопасности, призвал немецкие партии разрушить «санитарный кордон» (Brandmauer– об этом чуть ниже) и начать сотрудничать с АдГ.

Сам Дональд Трамп после успешных для АдГвыборов назвал этот результат «потрясающим днем для Германии и Соединенных Штатов», а после победы в Саксонии-Анхальт поделился графиком результатов в своей соцсети TruthSocial.

Позиция немецкого политикума

Между тем для традиционных партий Германия находится в зоне турбулентности.Фридрих Мерц резко отвергает любую возможность коалиции с АдГ на всех уровнях:

  - Никакого сотрудничества с АдГ со стороны ХДС/ХСС не будет. Мы на разных полюсах. У нас нет ничего общего. Абсолютно ничего!

До этого Мерц также подчеркивал:

  - Учитывая немецкую историю, если радикальная правая партия придет к власти в Германии, это будет иметь совершенно иное значение, чем в любой другой стране ЕС. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы предотвратить это.

Правый марш Европы

Победа АдГ в Саксонии-Анхальт – это не изолированный случай, а часть масштабного процесса. Европа переживает тектонические правые и ультраправые изменения: Джорджа Мелони уже четыре года (дольше всех остальных коллег, с чем ее поздравил Токаев) возглавляет правительство Италии, Марин Ле Пен держит в постоянном напряжении Париж, Герт Вилдерс (в Нидерландах) и радикальные силы в Австрии и Венгрии уже формируют повестку дня.

Однако Германия – особый случай: послевоенная «брандмауэр» и историческая память делают приход АдГ к реальной власти событием иного масштаба. Это не обязательно означает общеевропейский «коричневый ренессанс», но усиливает давление на центристов и показывает, что миграция, инфляция и усталость от Украины работают как общий питательный бульон для националистов.

Фото: Sean Gallup / Getty Images

Что такое «брандмауэр» 

Теперь поясним, что такое «брандмауэр».

После 1945 года в Германии сложился консенсус: никогда больше не допускать к власти силы, которые можно отнести к крайне правому или неонацистскому спектру. Когда в 2010-х годах АдГ начала набирать силу и сдвигаться всё правее, мейнстрим-партии договорились держать вокруг неё «брандмауэр».

Брандмауэр (от нем. Brandmauer – буквально «противопожарная стена») в современной немецкой политике – это негласное, но очень жёсткое правило, по которому все основные демократические партии отказываются от любого сотрудничества с «Альтернативой для Германии» (АдГ).

Что это значит на практике?

Никаких коалиций с АдГ. Никакого совместного голосования по важным вопросам. Никакого включения представителей АдГ в правительство (ни на земельном, ни на федеральном уровне).

Даже минимальные тактические союзы считаются нарушением «брандмауэра».

Это политический аналог противопожарной стены: партиям-центристам (ХДС/ХСС, СДПГ, «Зелёные», СвДП и др.) важно не допустить, чтобы «огонь» крайне правых перекинулся на всю политическую систему.

Коротко: брандмауэр – это политическая «запретная зона» вокруг АдГ, которую традиционные партии Германии стараются не переходить.

Снос иммунитета 

Однако немецкий контекст имеет особую специфику. Германия долгое время считалась «заповедником» стабильности с иммунитетом против ультраправых, заложенным исторической памятью о Второй мировой войне. Снос этого иммунитета указывает на то, что политический центризм в Европе утрачивает монополию на власть.

Казахстано-немецкий вектор

Германия остаётся крупнейшим экономическим и технологическим партнёром Казахстана в ЕС. Оказывает ли победа АдГпрямое или косвенное влияние на Астану?

Как представляется, специальной программы или враждебных тезисов в отношении Центральной Азии у АдГ нет. Правые популисты воспринимают регион прагматично – как источник сырья и альтернативный торговый маршрут.

Но если допустить гипотетический сценарий, при котором идеология АдГ станет определяющей в Берлине, возникнут некоторые следующие вызовы:

  - Эрозия санкционного режима: попытки АдГнормализовать отношения с Россией могут ослабить санкционное давление. Для Казахстана, чья экономика сбалансирована между Западом и РФ, с одной стороны, это снизит риски вторичных санкций, но с другой –создаст хаос в международном праве.

К тому же ориентация АдГ на жесткий миграционный контроль скажется на студентах, специалистах и туристах из стран, не входящих в ЕС, что затруднит академические и бизнес-контакты.

«Санитарный кордон»

Победа АдГ в региональном парламенте на короткой дистанции не изменит состав Бундестага. В Саксонии-Анхальт партия набрала 39 из 83 мест и без партнеров не может сформировать большинство. Традиционные партии будут пытаться сколотить так называемую «коалицию Франкенштейна» (из всех сил – от правого центра до левых), лишь бы удерживать «санитарный кордон».

Чтобы остановить отток избирателей к АдГ, ХДС Фридриха Мерца будет вынужденаперенимать риторику ультраправых –ужесточать миграционные законы, урезать социальные выплаты беженцам и пересматривать экологические стандарты.

«Мандат на управление»

Тем не менее сопредседатель АдГ Алис Вайдель заявила, что с победой на земельных выборах в Саксонии-Анхальт партия получила «очень четкий мандат на управление всей страной», а ХДС якобы больше никогда не победит нигде.

  - Это исторический результат. Это лучший результат, когда-либо достигнутый в этой федеральной земле. Мы протягиваем руку всем, кто хочет улучшить Саксонию-Анхальт, кто хочет продвинуть Германию вперед, – сказала она.

Символический Рубикон

Но на фоне этого заявления надо понимать: это не смена власти на федеральном уровне –следующие выборы в Бундестаг ожидаются в 2029 году, а Мерц у власти с мая 2025-го. Но удар по «брандмауэру», которым остальные партии отгораживаются от АдГ с 1945 года, ощутим: впервые крайне правая сила может подойти вплотную к правительственным рычагам в одной из земель.

Как пишет немецкий аналитик и публицистБорис Фел, к которому мы обратились за комментарием, «у т. н. «народных партий» –христианских демократов и социал- демократов – было время, чтоб изменить себя под страну, но они его про… ли».

Теперь, по его мнению, страна изменилась без них. 

  - Маленькая федеральная земля с 2 миллионами жителей стала тем самым символическим Рубиконом, через который прошла Альтернатива. За Рубиконом лежит другая Германия, – полагает Борис Фел.

Дотянуть до выборов

  - В Берлине лидеры ХДС и СДПГ собираются сегодня на кризисные совещания после катастрофы в Магдебурге. Главный вопрос: что станет с чёрно-красным правительством и какие выводы для себя сделают партийные лидеры, – вопрошает немецкий аналитик.

Он сомневается, что они реально что-то могут сделать, чтоб остановить (или хотя бы удержать в прежних берегах) право-левую популистскую волну, способную попросту разрушить Германию.

  - Показательно, что миграция как единственная тема уже не объясняет рост АдГполностью. Вряд ли с такими «анализами» правящая коалиция дотянет до федеральных выборов 2029 года. Но и развал черно-красного союза тоже не принесет ничего, кроме хаоса. […] Придется ждать до 20 сентября, когда Берлин и Росток усугубят катастрофу Магдебурга– размышляет Борис Фел.

Фото: Scanpix/ EPA/Clemens Bilan

Трещины и разломы

Пока же прошедшие выборы как трещина, но которая может стать разломом.

Саксония-Анхальт стала сейсмографом. АдГ – не просто протестная партия, а симптом накопившихся усталости, раскола Восток–Запад и кризиса доверия к послевоенному консенсусу. Пока «брандмауэр» стоит, и абсолютного большинства нет. Но каждый новый толчок делает трещину шире. 

Для Европы это сигнал: если центр не ответит на реальные боли – экономику, безопасность, идентичность, – окраины будут голосовать за тех, кто обещает снести старый дом и построить новый. 

Для Казахстана и всего постсоветского пространства важнее всего не паниковать от одного регионального результата, а внимательно следить, как далеко пойдёт «альтернатива» в самой мощной экономике ЕС. История учит: землетрясения редко ограничиваются одним эпицентром.

«Усталость металла» 

Выборы в Саксонии-Анхальт – это симптом «усталости металла» немецкой политической системы. Консерваторы и социал-демократы долгое время воспринимали восток страны как территорию, которая сама собой адаптируется к западным стандартам. Ответом на это стало появление альтернативы, за которую голосуют не только из убеждений, сколько из чувства протеста.

Болезненная трансформация

Германия вступает в эпоху сложной и болезненной трансформации. Политический ландшафт, казавшийся монолитным десятилетиями, дал глубокую расщелину. И хотя «Альтернатива для Германии» пока остаётся за стеной санитарного кордона, сам факт того, что за этой стеной находится почти половина избирателей целого региона, означает: игнорировать этот голос Берлину больше не удастся.