Недавно произошла, без преувеличения, катастрофа с российский платформой-монополистом Яндекс, которая затронула весьма ощутимо и Казахстан. Встали такси, зависли программы и прочая, и прочая. Сбой Яндекса 11 октября показал Казахстану неприятную истину: цифровая услуга, которая кажется местной и привычной, может оказаться гостиной чужого дома, – и дверь в неё закрывается не по нашему решению. Такси, доставка, платежи и работа десятков тысяч водителей и курьеров остановились не из-за казахстанской аварии, а из-за повреждения инфраструктуры за пределами страны. Какие риски, помимо Яндекса, несет в себе использование чужих софтов, попытался проследить Ulysmedia.kz.
В цифровую эпоху суверенитет уже не измеряется только границами, армией и валютой. Он измеряется ещё и тем, кто владеет кодом, серверами, алгоритмами и данными. Если страна ездит на чужом «цифровом автобусе», то в момент, когда водитель решит свернуть не туда или у автобуса сломается двигатель, пассажирам остаётся лишь… бурчать, возмущаться и смотреть в окно.
Заметим, с российским софтом связаны не только бытовые приложения по заказу такси, но и, к примеру, «1С: Бухгалтерия», через которую казахстанские коммерческие, и не только, организации считают деньги.
Но пример с Яндексом очень показателен. У нас, получается, в случае нарушения модус вивенди, может быть парализована почти вся бухгалтерская система государства.
Тем временем министерство цифрового развития признало, что персональные данные казахстанских пользователей хранятся на серверах в стране, но отдельные компоненты, необходимые для такси и доставки, находятся за рубежом.
То же самое – по финансовому блоку.
- Вся налоговая отчетность сдается на наших базах и на наших серверах. У нас есть резервные сервера, есть наши сервера. Поэтому все, что касается нашей отчетности и информсистем, особенно что касается Smart Data Finance, мы их все храним у себя, – заверил министр финансов Мади Такиев.
При этом «1С», по его словам, в отчетах для налоговой предприниматели не используют (об этом ниже).
Но, иными словами, если не пить валерьянку при каждом таком случае, вся закавыка в том, что фасад был казахстанским, а несущие стены – иностранными.
Что именно остановилось
Сбой ударил не по абстрактной «инфраструктуре», а по повседневной экономике:
По оценке отраслевой ассоциации, таксисты недополучили несколько миллиардов тенге.
Это был не просто «глюк приложения». Это была короткая репетиция того, как выглядит цифровая блокада: город продолжает существовать, но его привычные сосуды – маршруты, заказы, платежи, логистика – временно пережаты.
Но вернемся к нашему невозмутимому министру Такиеву. В буквальном смысле он прав: государственные налоговые информсистемы и сами отчёты действительно находятся в юрисдикции Казахстана.
Но оптимизм здесь похож на уверенность человека, который хранит документы в своём сейфе, а печатает их на чужом принтере. Даже если итоговый файл лежит в Астане, сам процесс его подготовки может проходить в программе, архитектура, обновления, форматы и инфраструктура которой контролируются извне.
Утверждение, что предприниматели «в отчётах для налоговой не используют» «1С», требует важной оговорки: оно верно лишь в узком техническом смысле, но вводит в заблуждение в практическом.
«1С: Бухгалтерия 8 для Казахстана» прямо позиционируется как решение для бухгалтерского и налогового учёта, включая подготовку обязательной отчётности. С января 2026 года в Казахстане запущен сервис «1С: Отчётность для Казахстана», который позволяет из учётной системы на платформе «1С: Предприятие» проверять налоговые формы, отправлять их, простите за вычурную аббревиатуру, в ИСНА КГД МФ РК и получать статус обработки.
При этом для части форм, например, 100.00, 300.00 и 328.00, «1С» формирует файл в формате JSON, который затем загружается в Кабинет налогоплательщика. То есть формально отправка может происходить через государственный сервис, но подготовка, расчёты, учётные данные и формирование отчётности нередко остаются внутри «1С».
Поэтому корректнее сказать так: государство контролирует пункт приёма отчётности, но не всегда контролирует «цех», где эта отчётность производится. Говоря по-простому: сейф может быть казахстанским, а ключи от бухгалтерской кухни – российскими.
С просьбой прокомментировать тему статьи мы обратились к финансисту Айдару Алибаеву, который предупредил, что это лишь его, не бухгалтера, точка зрения.
- Я слышал такую цифру, что в Казахстане «1С» используют где-то 150 тысяч организаций самого разного уровня, масштаба, размера, в разных сферах и так далее. И, конечно, здесь есть серьёзные риски для страны, которые возникают и по той причине, что она не является нашей, отечественной разработкой. Все эти персональные данные, платежи, заработные платы и т.д. могут оказаться, и наверняка они имеются у владельца, в данном случае у россиян, – пессимистично настроен эксперт.
По его словам, мы не можем контролировать вопрос, например, кибербезопасности. Мы полностью зависим от поставщика.
- Например, известно даже по опыту с нашими смартфонами, с компьютерами, – все программы устроены таким образом, что по времени функционирования они всегда через какой-то период регулярно требуют обновления.
И если мы не можем на это влиять, мы будем зависеть от того, что в программе «1С» эти улучшения не мы делаем, а делает владелец. И мы опять, получается, зависим, – сетует Алибаев
И добавляет, что это всё имеет прямое отношение к нашей национальной безопасности.
И, в этом контексте, одна из главных проблем – отсутствие массовой казахстанской бухгалтерской системы – не вопрос одной программы. Это вопрос экосистемы.
Но здесь задача, на наш небухгалтерский взгляд, не так уж и неразрешима. «1С» – это не просто интерфейс с кнопкой «создать отчёт». Это десятилетиями отточенная экосистема: методология учёта, готовые конфигурации, франчайзинг, бухгалтеры, обученные кадры, интеграции с банками, кассами, складами, ЭДО, обновления под изменения законодательства. Она как старый городской водопровод: невидимый, но пронизывающий каждый дом. Заменить одну трубу легко; перестроить всю сеть – дорого, долго и экономически неудобно.
Да, надо признать, что нас «подсадили» на чужой софт. Но пора «соскакивать» с этой зависимости. И столько, сколько потребуется времени, пусть и через ломку.
А пока у нас продолжают действовать:
- Эффект привычки. Бухгалтеры, аудиторы, владельцы малого бизнеса и IT-специалисты десятилетиями учились работать в «1С».
- Эффект сети. Чем больше компаний используют систему, тем больше бухгалтеров её знают, тем больше интеграций появляется, тем труднее уйти.
- Стоимость перехода. Для бизнеса замена учётной системы – это не покупка приложения, а риск: ошибки в учёте, срыв сдачи отчётности, переобучение персонала, миграция данных.
- Слабая координация государства и рынка. Государство умеет строить налоговые «ворота», но не всегда создаёт условия для появления массового отечественного «цеха» по производству учётного софта.
- Отсутствие национального продукта с такой же глубиной. Локальные решения существуют, но им трудно конкурировать с готовой, привычной и разветвлённой экосистемой «1С».
Да, пока мы живём в экосистеме другого государства, но здесь важна не изоляция, а зрелость. Суверенная бухгалтерия не означает запрет на иностранный софт. Она означает, что страна должна иметь собственный «аварийный выход», собственные стандарты, собственные компетенции и возможность продолжать работу, если внешний поставщик исчезнет, откажется от обновлений или станет инструментом давления.
В мире бухгалтерский софт – это не монолит, а несколько этажей цифровой экономики.
Например, малый бизнес и фрилансеры. Здесь доминируют QuickBooks, Xero и FreshBooks. Их сила – в простоте, облачном доступе, автоматизации счетов, платежей и базовой отчётности. QuickBooks нередко называют лидером именно в сегменте малого бизнеса.
Средний бизнес. На этом уровне чаще используют Sage, Xero, Zoho Books и Microsoft Dynamics. Такие системы нужны не только для учёта, но и для управления закупками, складом, персоналом, проектами и денежными потоками.
Крупные компании и госсектор. Здесь работают SAP S/4HANA, Oracle NetSuite, Microsoft Dynamics 365 Finance и Sage Intacct. Это тяжёлые корпоративные системы, объединяющие бухгалтерию, производство, логистику, кадры, закупки и финансовую отчётность в едином контуре.
И региональные экосистемы. В СНГ особое место занимает «1С», а в других странах существуют собственные локальные решения. Их преимущество – глубокая адаптация к национальному законодательству, налоговым формам и привычкам бухгалтеров.
Между тем мировой урок прост: ни одна развитая цифровая экономика не строится на единственной иностранной программе как на единственном пути к налоговой отчётности. Там, где есть зрелый рынок, существуют альтернативы, открытые форматы обмена данными, локальные центры обработки данных и независимые вендоры.
Яндекс стал предупредительным выстрелом. Но настоящий риск шире такси и доставки. Если критическая цифровая цепочка замкнута на иностранную платформу, под ударом могут оказаться:
- бухгалтерский и налоговый учёт компаний, использующих «1С» для ведения базы, расчётов и подготовки форм;
- электронный документооборот, счета, накладные, договоры и обмен с контрагентами;
- кассовые и торговые системы, складской учёт, логистика, маркировка товаров;
- банковские интеграции, платежные шлюзы, зарплатные проекты и расчёты с сотрудниками;
- государственные реестры, если их отдельные компоненты, обновления или инфраструктура завязаны на зарубежных поставщиков;
- транспорт, доставка, карты, геолокация и городская мобильность;
- образование, медицина, госуслуги и идентификация – везде, где применяются иностранные облачные платформы без суверенного резерва;
- данные граждан: маршруты, покупки, контакты, интересы, платежи, здоровье, перемещения, привычки.
И это уже вопрос национальной безопасности, да и вообще суверенитета.
И здесь главная опасность не обязательно в злонамеренности. Опаснее уязвимость по умолчанию.
Если финансовые потоки, налоговые расчёты, персональные данные и деловая переписка проходят через программные продукты и инфраструктуру, на которые страна не имеет реального контроля, то возникает асимметрия: государство отвечает за безопасность своих граждан, но не полностью управляет инструментами, через которые эти граждане живут и работают.
Это похоже на ситуацию, когда страна строит собственные дороги, но все светофоры, карты и диспетчерские пункты находятся в соседнем государстве. Дороги формально наши. Движение – тоже наше. Но в кризисный момент кто-то другой может выключить сигнал, изменить маршрут или просто перестать отвечать.
Для страны, которая хочет войти в число государств с развитой цифровизацией, зависимость от чужой учётной системы особенно противоречива. Цифровизация без цифрового суверенитета – это красивый фасад без фундамента.
Возникает парадокс: мы стремительно хотим войти в число стран с передовой цифровизацией, но не можем почему-то создать свою суверенную электронную бухгалтерию.
Кстати, по поводу последней. Для полноты картины мы связались с главным бухгалтером крупной таможенно-брокерской компании в Ташкенте, которая попросила не называть ее имени.
- В Узбекистане есть собственные бухгалтерские программы, которые не являются российской «1С». В частности, 1UZ – это отдельный программный продукт узбекского разработчика BePro Norma, предназначенный для бухгалтерского и налогового учёта по законодательству Узбекистана. 1UZ следует рассматривать как отдельный узбекский бухгалтерский продукт, а не как обычную локализованную конфигурацию «1С», – сообщила главбух. Отдельно в разговоре с нами она подчеркнула, что и «1С» тоже используется в расчётах, причём более широко. От себя заметим, что этот продукт был запущен еще в 2014 году.
Ну а пока мы позволим себе напомнить и о других рисках.
Экономический. Остановка сервисов, потеря выручки бизнеса, срыв логистики, рост издержек и цен. Сбой «Яндекса» уже показал, что даже краткое отключение может стоить рынку миллиардов тенге.
Фискальный. Если массовый учётный инструмент перестанет работать или его обновления прекратятся, бизнес получит проблемы с подготовкой отчётности, а государство – с предсказуемостью налоговых поступлений.
Инфраструктурный. Зарубежный сбой, санкционное решение, корпоративный кризис, кибератака или повреждение дата-центров мгновенно превращаются во внутреннюю проблему Казахстана.
Суверенный. Иностранный вендор получает не только рынок, но и знание о структуре экономики: кто с кем торгует, какие компании растут, где проходят деньги, какие отрасли уязвимы.
По нашей просьбе ситуацию также прокомментировал азербайджанский эксперт, директор EFB Consulting (фирма специализируется на подготовке бухгалтеров к экзаменам по профессиональной сертификации как для международной, так и для национальной профессиональной сертификации) Эльшад Бадалов.
«1С» Бухгалтерия широко применяется в Азербайджане, но в основном в виде локальной кастомизации под требования национального законодательства. Поэтому интеграция этих программ с серверами Яндекса, расположенными в России, весьма редка в Азербайджане. Кроме того, используются много западных бухгалтерских программ, тоже кастомизируемых под местное законодательство, и они так же используют сервера в Азербайджане, – сообщил эксперт.
По его мнению, повреждение некоторых серверов Яндекса в России могло отразиться только на российских компаниях, которые работают в Азербайджане. Кроме бухгалтерских программ, платежные системы Азербайджана хорошо защищены от внешних угроз, хотя отдельные хакерские атаки нанесли некоторый ущерб простым гражданам Азербайджана.
- Соответствующие службы Азербайджана быстро реагируют на такие угрозы и эффективно защищают платежные и другие онлайн финансовые системы нашей страны, – добавил Бадалов.
Казахстану не нужно «отменять» «1С» завтра же и не нужно превращать цифровую политику в экономический протекционизм ради протекционизма. Нужно другое: перестать путать хранение данных с контролем над системой.
Суверенитет, алаверды министру Такиеву, – это не надпись «сервер находится в Казахстане». Это способность страны обеспечить непрерывность критических процессов собственными силами: иметь национальную бухгалтерскую платформу или несколько совместимых платформ, открытые форматы обмена с госорганами, обязательные локальные резервные контуры, независимые от одного вендора, и квалифицированные кадры, способные поддерживать систему без внешней опеки.
Говоря откровенно, Яндекс не разрушил экономику, но он сорвал с неё цифровую вуаль. Он показал, что удобная иностранная платформа может быть одновременно и полезным сервисом, и точкой уязвимости. А бухгалтерия – это не бытовое приложение. Это нервная система экономики. Если её сигналы идут по чужим проводам, государство рискует однажды обнаружить, что умеет считать деньги, но не управляет собственным пульсом.
Мировой урок прост: развитые цифровые экономики не строятся на единственной иностранной программе как на безальтернативном пути к налоговой отчётности. Там, где рынок зрелый, есть несколько поставщиков, открытые форматы обмена данными, локальные центры обработки информации и независимые вендоры.
Помимо прочего, вопрос также не в том, «может ли иностранная программа навредить», а в том, насколько глубоко страна готова зависеть от программ, которыми не управляет.
Для Казахстана это означает, что «1С» нельзя рассматривать исключительно как рабочий инструмент бухгалтера. Если через него проходит значительная часть учёта, расчётов и подготовки отчётности бизнеса, он становится частью критической цифровой инфраструктуры. А критическая инфраструктура не должна иметь единственную точку отказа, находящуюся за пределами национального контроля.
Теперь немного из разряда спин-офф. По последней информации, в России все смартфоны c 5G оснастят шифрованием от ФСБ. Требование поддерживать российский протокол «Кузнечик», разработанный с участием ФСБ, Минцифры РФ намерено ввести для всех продаваемых в России смартфонов с поддержкой сетей пятого поколения, пишет РБК.
Спорить можно о многом: о приватности, о сроках, о том, станет ли «Кузнечик» защитой или цифровым ошейником. Но в одном Москва последовательна: она хочет контролировать криптографию на своей территории.
Вот и Казахстану после сбоя «Яндекса» стоило бы задать себе менее пафосный, но не менее важный вопрос: если чужая платформа может остановить такси, доставку и заработок тысяч людей, то насколько уверенно мы можем называть своей экономику, бухгалтерия которой живёт в чужой программе?
«Кузнечик» в каждом смартфоне – это спор о свободе и контроле. А чужая бухгалтерская программа в каждой фирме – это уже не спор, а вопрос: чья на самом деле наша экономика?
