Будет ли шок? Что ждет экономику Казахстана в 2026 году

Рост «по указке»

Главным итогом 2025 года, по мнению советника председателя правления Halyk Finance, экономиста Мурата Темирханова, можно считать рост казахстанской экономики на 6%.

  - Такого роста мы не видели, я не помню с какого года. Наверное, где-то с 2011 – 2012 точно. Но тогда нефть стоила более 100 долларов за баррель, и экономика наша выросла до 7%. А тут – цена нефти 60 долларов – и такой рост, - удивляется Мурат Темирханов.

Причин для такого экономического рывка, по его мнению, всего две: рост добычи нефти и рост кредитования казахстанской экономики государством. И для населения это обернулось тотальным удорожанием продуктов и коммуналки, и, как следствие, снижением реальных доходов.

  - На 2025 год трансферты из Нацфонда были утверждены на уровне 5,2 трлн тенге. Эти деньги закончились ближе к сентябрю, а после наше правительство и нацкомпании стали занимать деньги за рубежом. Это вкупе и стало причиной роста инфляции. Представьте: у меня есть зарплата и «заначка». Зарплаты не хватает, я беру деньги из заначки. Потом мне жена и ее трогать запретила, я начал брать кредиты. Естественно, мое потребление растет, но доходы-то остались прежними. Нечто похожее у нас произошло в масштабах страны, - постарался Темирханов максимально просто объяснить почему рекордный рост экономики обернулся для казахстанцев рекордной инфляцией.

Председатель правления национального аналитического центра «Назарбаев Университета» Расул Рысмамбетов согласен с тем, что экономический рост явно превзошел возможности казахстанской экономики.

Но он напоминает: такой рост был заложен в плане развития. Вот правительство, получается, план выполнило.

При этом, как считает Рысмамбетов, 2026 год будет для казахстанцев все же менее болезненным.

   - Я думаю, последний раз, когда президент собирал правительство и Нацбанк, он сказал: «Давайте теперь будем смотреть в сторону качественного роста». И в следующем году рост должен быть больше по наращиванию ВВП, нежели любой ценой. По сути, это индульгенция правительству: в 2026 году им надо сфокусироваться на оптимизации затрат и экономии бюджетных средств, - полагает Расул Рысмамбетов.

Все, что могли, пробурили

Как уверены экономисты, наращивать казахстанскую экономику за счет еще большей добычи сырья уже просто невозможно.

   - Мы уже пробурили всё, что пробурить можно было, выкопали всё, что можно было выкопать. Дальнейший сырьевой рост уже практически невозможен. Может, что-то ещё, какое-нибудь новое сырьё будут добывать. Но в реальности нам сейчас нужно очень диверсифицироваться. Об этом в стране говорится лет 20, наверное, запускались целые госпрограммы и нацпроекты, но работа эта так и не была завершена, - говорит Расул Рысмамбетов.

Все новое – незабытое старое

Но при этом новые планы развития подозрительно похожи на старые.

  - С 2003 года одним и тем же занимаемся. И «Байтерек» условный, хотя и по-другому назывался, уже существовал, и цели те же были. Только масштабы теперь в 10 раз больше. При этом совсем недавно Высшая аудиторская палата выступала в парламенте по поводу государственной поддержки бизнеса, Алихан Смаилов сказал, что ничего кардинально не поменялось, как был БРК «банком для избранных», так им и остался. Результативность всех этих льготных кредитов сомнительна: деньги выдали, галочку поставили об открытии 10 тысяч рабочих мест, а что дальше – никто не смотрит, - описывает проблему Мурат Темирханов.

По его мнению, нынешняя программа по стимулированию экономики, если не изменить подходов, рискует повторить многочисленные стратегии развития, существовавшие до нее.

  - В 2021 году был презентован национальный план развития до 2025 года. В нем было сказано: «До 2025 года инвестиции частные должны быть 30% от ВВП». Сейчас они у нас где-то в районе 14–15%. Никто не спрашивает, почему так произошло, почему частные инвесторы не пошли. «Ну вот так получилось. Забудьте, что там было, все эти программы, почему они не выстрелили, почему ВАП говорит, что там больше разворовали и никакой эффективности нулевой нет», - как бы говорят нам. Но самое важное – сейчас 8 триллионов в экономику вольют, а потом придет другое правительство и скажет: «Бектенов и Жумангарин какую-то ерунду делали. Мы с нуля сейчас всё начнём и будем делать это правильно». Вот такая у нас ситуация, - говорит Темирханов.

Аналогична судьба и других стратегических документов.

  - Взять к примеру указ о либерализации экономики. Его приняли, но никакого продолжения нет. Мы, наоборот, дальше откатываемся. Государство кредитует экономику вместо банков. В энергетику никто, кроме государства, не вкладывается. Это не просто толкотня на месте, это регресс. Но никто чётко этого не может сказать. Я говорю, даже Национальный план развития до 2029 года не выполняется, а сейчас его уже забыли почему-то. Хотя там было очень много хороших идей по той же контрцикличной политике и так далее. То есть там была борьба с инфляцией — всё было, всё забыли, - сетует Мурат Темирханов.

Капитализм или разнарядка?

Солидарен с этой точкой зрения и Расул Рысмамбетов.

  - Как инвестировать, если нет рыночного ценообразования? Возьмем ситуацию с тарифами. Пытались в свое время сделать «тариф в обмен на инвестиции». Потом Генпрокуратура захотела выглядеть красиво, заставила всех монополистов вернуть деньги. Согласен, там были вопросы по инвестированию: вместо реальной модернизации собственники копили деньги на счетах. Но важен ведь сам подход. Сейчас тарифы до апреля вновь заморозили, потом их обещают отпустить. Но сдержит ли государство обещание? Я думаю, все должно быть честно: давайте заморозим тарифы хоть на пять лет. Но тогда надо быть готовым, что государство будет брать деньги с Нацфонда, чинить дороги, чинить ТЭЦ, чинить водопроводы. Всё это будет за госсчёт. Немного такой Советский Союз, - предлагает Расул Рысмамбетов и напоминает, что пока Нацфонд нам это, в принципе, позволяет.

Но государство должно определиться – оно идет по пути рыночной экономики, или плановой? Пока же ответа на этот вопрос четкого нет, как считают экономисты, мы обречены на вот такую дорогую диверсификацию без практического эффекта.

В пример Мурат Темирханов приводит ситуацию на рынке нефтепродуктов.

  - Мы экспортируем нефть, предположим, по 80 долларов, а на внутренний рынок она идёт по 40 долларов, если не дешевле. А эта разница – убыток для кого-то, правильно? Сейчас приходят новые инвесторы, хотят разрабатывать нефтяные месторождения, а им сразу говорят: «Вот модульный контракт, по нему 30% или еще сколько-то вы должны на внутренний рынок себе в убыток продавать». И причем эти 20, 30, 40% никто не фиксирует, - объясняет экономист.

Нет обязательств по продаже нефти на внутренний рынок только у трех гигантов – Тенгиз, Карачаганак и Кашаган. Увеличение добычи нефти на Тенгизе на 14% и вытянули в 2025 году казахстанскую экономику вверх.

Но ресурсы «трех китов» не безграничны, и уже сейчас, как отмечают эксперты, добыча вышла на плато, и в ближайшее время будет снижаться. Кто в этом случае будет поднимать казахстанскую экономику?

Бесценный труд и госрегулирование

Надежды были на сельское хозяйство, но и оно стало жертвой жесткого регулирования.

  - Вот представьте, мы с вами – фермеры. Бегаем сейчас по бурану где-то в Костанайской области, ищем этих лошадей пропавших, всё собираем, ладно, собрали, вырастили еле-еле, допустим, тысячу бычков и хотим их сдать на мясо, продать по выгодной цене. Думаем в этот момент: «Ага, в следующий год мы 1,5 тыс бычков купим ещё, купим витамины, корма заготовим» и так далее. И бац – на рынок хотим идти, а нам акимат говорит: «Брат, 4 500 тенге – и всё». Мы смотрим – при таких ценах даже сына не женить. Что делать? Спрашиваем: «А на следующий год как будет? Разрешат, не разрешат экспорт?» А МСХ говорит: «Мы подумаем ещё», - описывает типичную ситуацию, с которой сталкивается любой казахстанский бизнесмен Расул Рысмамбетов.

Мурат Темирханов согласен, что без отпуска цен в свободное плавание казахстанскую экономику не поднять.

  - Бизнесмены говорят, что не могут планировать развитие, не могут брать кредит. Мы, казалось бы, по своим географическим, природным ресурсам можем вполне конкурировать с той же Монголией, которая кучу продукции АПК экспортирует. А мы почему не можем? Потому что «сверху» есть требования: защитить внутренний рынок, нам надо то, нам надо сё. Но себестоимость упадет только, когда будет масштабирование производства, которого сейчас нет. Говядина подорожала, потому что ее перестали выращивать. Посчитали, что это нерентабельный бизнес, - объясняет Мурат Темирханов.

Недавно правительство расширило список социально-значимых товаров с 19 до 31 позиции. Как предполагают эксперты, это еще одна угроза для бизнеса.

   - За редким исключением в каждой цене сидит чей-то труд. Согласен, могут быть и непродуктивные посредники, к примеру, на рынке ГСМ, но в основном в цепочке у каждого есть свое вложение труда. В говядине, в электричестве и так далее. И мы, получается, из‑за нерыночности, из‑за этих административных ограничений по сдерживанию не можем развиваться, - говорит Расул Рысмамбетов.

Бизнес на грани 

Мурат Темирханов напоминает – 2025 год был для бизнеса достаточно нервным из-за анонсированных налоговой и бюджетной реформы.

При этом отмечает: итоговый вариант налоговой реформы сильно отличается от анонсированного.

Изначально, когда началось обсуждение, говорилось о крупных компаниях, которые имеют инвестиционные контракты, получают налоговые льготы, какие-то субсидии и прочие преференции. Говорилось, что от них страна недополучает порядка 4 – 5 трлн тенге. Но в итоге все свелось к дискуссии об ИП на СНР. Согласен, надо наводить порядок. У нас были времена, когда КПН – корпоративный подоходный налог был 30%, а НДС – 16%. Плюс прогрессивная шкала ИПН. И ничего, развивался бизнес, экономика рост по 10% показывала, - напоминает Мурат Темирханов.

Да, рост налогов больно ударит по бизнесу, но гораздо важнее понять – как с этой проблемой ему будет помогать бороться государство? 

   - Деловая активность не будет в частном секторе расти сама по себе. Базовая ставка у нас 18%. И она на таком высоком уровне останется в ближайшее время.  Это будет сдерживать.  Потом на следующий год план по инфляции поставили 9-11% с попытками снизить до 5%.  Извините, как вы собираетесь снижать инфляцию, если базовую ставку Нацбанк поднимает до 18%? – задает вопросы министрам Мурат Темирханов.

Он напоминает: наряду с высокой ставкой и повышением кредитов, с апреля бизнес ждет еще и рост тарифов. Вместе это может снизить деловую активность до нулевой.

  - Единственное, чем на это отвечает правительство – оно хочет на 1 трлн докапитализировать «Байтерек», и под 7 трлн у «Байтерека» появится возможность больше занимать, естественно, по рыночной ставке за рубежом. А потом он собирается льготно выдавать кредиты здесь. И в этом самая большая «зарытая собака». Потому что в планах 5% роста, инфляция должна быть снижена. И вот цель – ограничить кредитование потребительское. Они так и так всякими инструментами ограничивают. То есть Нацбанк пытается, чтобы деньги не шли, чтобы спрос не наращивался, чтобы не было толчка инфляции. А правительство прямо в этом совместном плане говорит: «А мы собираемся 8 трлн вбухать в экономику льготными деньгами». А как вы сбалансируете? - недоумевает Мурат Темирханов.

Как полагает Расул Рысмамбетов, ответом правительства будет новый трансферт из Нацфонда.

Но самое главное – льготные кредиты будут доступны только узкому кругу лиц, что еще больше увеличит разрыв между богатейшими компаниями страны и всеми остальными.

То есть, мы вновь идем по тому же кругу роста инфляции и медленного обнищания казахстанцев.

Шоковая терапия или новый Кантар?

Как считают экономисты, выскочить из этого замкнутого круга мы можем только за счет кардинальных мер.

  - Мы постоянно лезем в цену, искажаем рыночные отношения. Это все знают, но никто не хочет этого сказать вслух. Давайте вспомним указ по либерализации экономики, выпущенный пару лет назад. Его так и не исполнили. И я думаю, должен на себя взять ответственность президент. Сказать: «Я иду на этот риск. Пусть мне осталось 4–5 лет, я рискну, но оставлю после себя результат. Да, будет больно, народ будет кричать, но это поможет», - говорит Мурат Темирханов. 

Расул Рысмамбетов согласен, что цены надо отпускать, но не радикально, а постепенно. Ведь если сделать это разом, население такого «шока» может и не вынести.

  - Приведу пример Чили. Пиночет – автократ, военный путчист, но он собрал вокруг себя так называемых «чикагских мальчиков», которые провели полноценную рыночную реформу и пошли на шоковую терапию. У него были административные возможности, и он выбрал правильный путь. Да, его потом обвиняли, но модель, которую он построил, сработала. Надо брать на себя ответственность и собирать команду – условно, «алматинских мальчиков», а не «чикагских», и идти до конца. Это будет тяжело, реально будет тяжело. Может быть, второй Кантар, но как-то надо всё-таки эту модель менять. Мы не туда движемся однозначно, - категоричен Мурат Темирханов.

Он убежден, что попытки постепенно перейти на рыночные рельсы экономики – это как рубить собаке хвост частями: боль та же самая, но «операция» длится» гораздо дольше.

Расул Рысмамбетов считает, что Казахстан нельзя сравнивать ни с Чили, ни с любой другой страной с рыночной экономикой.

- Кто бывал в США подтвердит: в Вашингтоне есть вокзал Union Station. Там на газоне вокзала всегда спят бомжи в палатках. Или там под мостом обязательно бомжуют люди. США – классический тип, мне кажется, рыночной экономики и прямо социального чуть ли не дарвинизма: или ты бомж под забором, или ты президент. Ты все можешь, но сам выбирай путь, - напоминает он.

В Казахстане народ привык к социальным гарантиям, шоковая терапия в виде кратного повышения цен, даже если это рыночно, для многих может оказаться слишком сложной.

Поступательное движение – как правительство будет «лечить» экономику? 

Расул Рысмамбетов признает, что многие пессимистичные прогнозы будущего развития Казахстана вполне могут сбыться, но все же надеется, что поступательное движение Кабмина даст положительный результат.

  - Эта программа совместных действий, я думаю, она на то и программа, что сейчас авторы будут по ходу что-то «допиливать». Насколько я знаю, я был на паре презентаций с участием Жумангарина и вице-министра Касенова. Они говорят: «Мы не будем просто вкладывать деньги. Есть инвестор, который, условно, калий хочет производить, например. Он даёт 100 млн, мы даём 100 млн. Кто-то хочет строить ТЭЦ, он даёт, допустим, 250 млн, мы даём тоже 250 млн», - озвучивает краткие итоги встреч с членами правительства Рысмамбетов.

Он напоминает: «Байтерек» стал инвестиционным холдингом. Фактически это государственный private equity. То есть, за успешность проекта частный инвестор будет нести не меньшую ответственность, чем государство. Это, как надеется экономист, позволит постепенно сформировать пул действительно конкурентоспособных проектов, тем более что зайти на рынок Казахстана готовы и иностранные игроки.

В то же время он признает огромные риски, которые есть в казахстанской экономике, поэтому считает важным рассмотреть еще один вариант – не делать какое-то время ничего, а просто проанализировать сложившуюся в стране ситуацию.

И тут совершенно непонятно – какая стратегия будет самой верной. И какую в итоге выберет казахстанское правительство.

Полную версию интервью смотрите на YouTube-канале Ulysmedia.