IT сегодня для Казахстана - это мечта, план «Б» и надежда на светлое будущее. Наверное, поэтому в айтишники хотят все - школьники, родители и даже те, кто уже давно работает в других сферах. Но за модным словом «IT» всё чаще скрывается простой вопрос: кто и чему на самом деле учит будущих специалистов – и, главное, как сильно они нужны рынку?
В большом интервью главному редактору Ulysmedia.kz Самал Ибраевой ректор Astana IT University Альтаир Ахметов объяснил взрыв интереса к профессии и рассказал, почему университеты больше не могут быть «фабриками дипломов», где проходит граница между образованием и рынком, зачем студентам ИИ уже сегодня и почему инвестиции в человеческий капитал - самый системный ход для страны.
IT-диплом – сейчас, наверное, самый востребованный, но сама сфера живет в состоянии постоянного роста и перемен – в чем уязвимость такого образования?
– Уязвимость? Хороший вопрос. Скорее всего в том, что знания в IT-сфере очень быстро теряют актуальность, поскольку появляются новые технологические решения, и за этим не всегда можно успеть. Возможно, это одна из ключевых проблем.
То есть постоянно надо адаптироваться и догонять?
– Да, если мы ставим цель догонять, мы всегда будем догонять. Но цель наших учёных и преподавателей - опережающая динамика. Мы работаем с передовыми организациями образования в мире, с IT-сектором, бизнесом, который как раз-таки является тем самым драйвером в поиске новых решений. Мы, работая с индустрией, тоже находимся на гребне волны.
А где проходит граница между университетом и кадровым цехом для рынка? И кто эту границу должен определять?
- Astana IT University эту границу будет полностью размывать. Это один из запросов учредителей – чтобы студенты постоянно могли общаться с практиками, с профессионалами, с представителями IT-бизнеса, которые будут на примерах своих ошибок или успешных проектов делиться знаниями и вести в будущую взрослую жизнь наших молодых специалистов. Мы хотим не просто давать какие-то абстрактно-теоретические знания, а собирать проблематику индустрии и обеспечивать коллаборацию.
Astana IT University уже может привлекать крупные проекты?
- Мы уже можем говорить о большом, по-настоящему страновом проекте. Его стоимость — около 600 миллионов долларов, и суть у него простая: сделать искусственный интеллект доступным для всех граждан.
Что именно сделано? Мы подписали меморандум с одной из ведущих ИИ-платформ - Perplexity AI. Возможно, вы о ней слышали: это мощный инструмент для поиска, анализа и работы с информацией, которым активно пользуются исследователи и профессионалы.
Теперь платная версия Perplexity AI, которая обычно стоит 20 долларов в месяц, будет бесплатно доступна всем гражданам страны в течение года. Причём речь не только о самом Perplexity — пользователи получают доступ и к другим топовым ИИ-инструментам, включая ChatGPT-5, Grok и визуальные модели.
Представьте масштаб: если этой возможностью начнут пользоваться люди самого разного возраста — школьники, студенты, специалисты, предприниматели, — это серьёзно ускорит развитие человеческого капитала и в целом подтолкнёт страну вперёд.
Именно поэтому мы считаем этот проект поводом для гордости: нам удалось привести в страну ИИ-платформы мирового уровня, а не просто говорить о цифровизации на словах.
Насколько Astana IT University свободен в академических и управленческих решениях и где заканчивается автономия?
- Я работал в системе образования ещё в нулевые годы, и сравнивая сегодняшнюю систему, я понимаю, что реформы, которые проводились в десятые годы, не прошли бесследно.
И сегодня университет – будь это частный или государственный – обладает достаточной автономией для того, чтобы эффективно развивать качество обучения.
В то же время надо признать, что у университетов есть ещё определённая зарегламентированность, зарегулированность. Но я думаю, что от этого больше страдают госвузы. Всё-таки коммерческие, частные университеты они более-менее самостоятельны. Особенно это касается студентов, обучающихся на платной основе.
Какие они – современные студенты? Насколько с ними сложно?
- По моим наблюдениям, можно встретить более нежную психику, скажем так, и так далее – откуда все эти проблемы могут произрастать. Но я вижу, что у нас достаточно талантливая молодёжь, достаточно прокачанная, образованная, очень сильно тянется к точным наукам, сильная в математике. Ну и в целом это многосторонне развитые, творческие ребята. Есть студенты, которые увлекаются и музыкой, и спортом.
У вас есть свобода в университете?
– Определённая свобода позволяет нам выстраивать учебный процесс. Мы, например, планируем создавать полностью свободный день для всех студентов. Но в этот день будем организовывать встречи с практиками, с экспертами, с лидерами общественного мнения, с предпринимателями, IT-бизнесом и так далее, чтобы ребята могли в неформальной обстановке знакомиться, общаться и перенимать их опыт.
Профессорско-преподавательский состав требователен к студентам?
- Во-первых, профессорско-преподавательский состав отличается от традиционных университетов: средний возраст - порядка 33–35 лет. То есть молодые. Это объясняется спецификой нашего университета - мы IT-университет. Но требовательность есть, она уместна - это один из постулатов качества образования.
Что самое важное для вас – востребованность на рынке выпускников или число абитуриентов?
– Я бы, наверное, выделил конкретный практический результат в процессе обучения. Мы хотим, чтобы наши студенты, завершая обучение не писали скучную дипломную работу, которая отправится в архив, а разрабатывали стартапы, не боялись пробовать. Пускай даже не сразу, но делали проекты, которые будут иметь пользу для конкретного предприятия, для конкретных индустрий и отраслей.
А есть успешные стартапы?
– Конечно. В качестве примера могу привести стартап ребят по обнаружению и диагностированию рака на ранних стадиях. Сегодня врачи могут это определять, но, вероятно, с небольшой точностью и на более поздних этапах. А благодаря искусственному интеллекту мы можем на более ранних этапах и наиболее точно это обеспечивать.
Или другой стартап: ребята сделали аватар, который расшифровывает жестовую речь для глухонемых – переводит её в текст и звук, и наоборот.
И сегодня мы уже с министерством информатизации, искусственного интеллекта и цифрового развития обсуждаем возможность включения его в «Госуслуги». То есть представьте: в eGov – это же инклюзия – глухонемые люди могли бы получать информацию в жестовой речи. Или с ним можно было бы общаться. Или те же вокзалы или аэропорты – они не слышат объявлений. А визуальный аватар мог бы им сообщать: «Сейчас ваш рейс, пожалуйста, пройдите». Это тоже форма инклюзии, и это один из ярких примеров того, как наши студенты решают реальные проблемы.
Какую роль для университета играет репутация?
– Репутация – это ключевое для нас, это то, чем мы должны дорожить, вне зависимости от того, какую ценность вы закладываете. Потому что сейчас и в Казахстане, и в мире, мне кажется, решающий фактор – это репутация. А уже после этого – деньги, слава, результат и так далее.
А какие ценности вы закладываете?
– Главное - это конкурентоспособность, развитие и служение обществу и стране. Я с рядом успешных ребят встречался, они говорили о том, что первое время даже не ради денег работали, хотя им предлагали. Они на ценностном уровне шли туда, где чувствовали, что вносят реальный вклад, пользу для общества и так далее.
Еще важно - сотрудничество, коммуникации, взаимодействие, объединение, коллаборации. Наверное, эти ценности можно было бы выделить. Я могу ошибаться – это мое субъективное представление.
Когда я училась, на входе в ректорат сидел охранник и никого не пропускал. Как сейчас изменились отношения со студентами?
– А, кстати, это часть воспитания, часть новых ценностей, когда мы вносим новую корпоративную культуру, новую организационную культуру. Я, например, периодически в столовую хожу с ребятами, иногда занимаюсь с ними спортом. Это очень важно для студентов. Они же ключевые стейкхолдеры, потребители услуг. Допустим, я встретился с ребятами, некоторые говорят: «А мы после занятий учимся, а библиотека уже в шесть–семь закрывается». Соответственно, для меня это обратная связь. Мы нашли дополнительные ресурсы, набрали библиотекарей, продлили режим работы библиотеки до девяти часов вечера. К слову, я работал представителем министерства образования в Лондоне, учился в магистратуре - то есть я по обе стороны баррикад там побывал - около ста британских вузов посетил. Присутствовал на их совещаниях, посмотрел, как организован учебный процесс. И заметил, что это именно ключевое – когда преподавательский состав открыт и прислушивается. Есть такое понятие - learning organization, то есть организация, которая учится. И они прямо жаждут фидбэка, просят обратную связь, спрашивают мнение: «Как вам?» И каждый ответ, по сути, содержит очень ценную информацию о том, что можно улучшить в университете. Ничего не нужно выдумывать, не нужно нанимать консультантов и так далее. Нужно просто слышать и работать по запросу.
И сегодня мы видим, что студенты хотят, допустим, больше возможностей для саморазвития. Мы видим, что преподавателям нужны более качественные условия труда. И, соответственно, исходя из этого, мы работаем в этом направлении, повышаем удовлетворённость, а это даёт свой мультипликативный эффект на качество в целом.
Я знаю, что вы работаете недавно – буквально сто дней. Расскажите, пожалуйста, после опыта работы в администрации президента вам не сложно управлять университетом?
- Дело в том, что до администрации президента я уже работал ректором Академии государственного управления и имел определённый опыт и представление об учебном процессе, об организации образовательной деятельности. И в этом смысле опыт работы в администрации президента только обогатил меня. И сейчас как раз есть более глубокое понимание и видение того, как можно развивать университет, в частности IT-университет.
Наверное, университет сейчас проходит какую-то трансформацию? Или есть какие-то изменения?
- Надо сказать, что университету буквально шесть лет. И сейчас он находится на высоком уровне - на взлёте, скажем так. Потому что уже наработано имя, есть более пяти тысяч выпускников, есть серьёзная наука в университете, сформировались комьюнити, имя, репутация, сильный профессорско-преподавательский состав. Таким образом, скорее, наверное, речь идёт не о трансформации университета, а о его логическом, эволюционном развитии.
У нас много университетов, открываются филиалы зарубежных вузов – это заставляет держаться в тонусе? Ваш университет чем отличается? Какие у него сильные стороны?
- Начну с того, что, во-первых, политика министерства высшего образования и науки по привлечению зарубежной экспертизы в Казахстан, на мой взгляд, адекватна. Она действительно держит в тонусе наших отечественных коллег.
В краткосрочной перспективе это может кому-то не нравиться, но стратегически и долгосрочно это даст свой эффект.
Astana IT University отличается и имеет свои особенности в нескольких вещах. В первую очередь программа бакалавриата у нас основана на триместровой системе. Соответственно, обучение длится не четыре года, как в традиционных университетах, а три.
Практически все программы университета преподаются на английском языке. Соответственно, преподавательский состав – англоязычный. У нас достаточно большой контингент иностранных студентов, есть представительство иностранных преподавателей.
Понятно, что IT-специальности сегодня актуальны, и это никому объяснять не нужно. Именно этим объясняется высокий спрос на университет. Но фишка, особенность университета заключается в том, что мы работаем с рынком, с производством, с отраслью. Мы готовим практико-ориентированных специалистов.
То есть студенты получают не абстрактные теоретические знания, а еще в стенах университета, решают реальные проблемы отрасли. Это, кстати, объясняет высокий уровень трудоустройства наших выпускников.
Трудоустраиваются ваши студенты, к примеру, в КНБ?
- Есть и силовые, и правоохранительные органы, которые по отдельным специальностям буквально «разбирают» наших студентов.
– Это из-за кибербезопасности? Потому что я, например, жертва кибератаки, и до сих пор не нашли, кто это сделал. По кибербезопасности вы готовите айтишников?
- Да, у нас есть специальные образовательные программы и целая школа кибербезопасности. Я считаю, что это одна из топовых школ не только в нашем университете, но и в целом среди университетов Казахстана. Выпускников именно этой школы «хантят» работодатели. Причём не только правоохранительные органы, но и частный сектор, крупные национальные компании, государственные органы.
Кроме того, мы, наверное, один из немногих университетов, который может похвастаться собственными киберполигонами. Что это такое? Это виртуальный город, в котором есть стадион, электростанция, LRT, здания акимата и другие объекты критической инфраструктуры. Студенты делятся на команды: есть «хакеры», которые пытаются взломать инфраструктуру, и есть те, кто обеспечивает защиту. Недавно мы провели международный турнир, участвовали студенты из Эмиратов, Вьетнама, они даже заняли призовые места. Это говорит о том, что работа по подготовке специалистов в области кибербезопасности у нас поставлена на очень серьёзный уровень.
Как вы относитесь к прогнозам, что ИИ оставит без работы массу людей? Что вы предлагаете взамен?
- Это действительно очень актуальная тема. Но помимо этого у нас есть специальности, связанные с дата-аналитикой, искусственным интеллектом, машинным обучением, блокчейн, data science, компьютерными вычислениями и так далее.
Кроме того, у нас есть школа креативных индустрий, которая готовит, в том числе, цифровых журналистов – ваших коллег. Казалось бы, что это такое – цифровой журналист? Это не просто специалист в сфере СМИ, а полноценный профессионал, который разбирается в IT-технологиях, в том числе в информационной безопасности. Он может самостоятельно вести информационные порталы, писать сайты, обеспечивать цифровую гигиену и безопасность контента.
В этом году мы также открыли школу цифрового государственного управления. Я считаю, что это очень визионерский шаг со стороны нашего учредителя – с точки зрения подготовки новой формации лидеров для госсектора, с пониманием и осознанием цифровых технологий. Чтобы завтра они могли обеспечивать ту самую цифровую трансформацию, о которой говорит президент.
Из-за искусственного интеллекта люди становятся асоциальными. Представляете, в Японии два миллиона IT-специалистов вообще не выходят из дома. У вас есть какой-то аналитический центр, который прогнозирует эти риски и последствия?
- У нас есть центр карьеры и трудоустройства, который ведёт статистику, аналитику, прогнозную часть, помогает студентам находить работодателей и трудоустраиваться.
Что касается той проблемы, о которой вы говорите, мы её решаем в рамках воспитательной работы. Потенциально айтишники – люди замкнутые, интроверты, которые боятся слишком активного участия в общественной жизни.
Одна из наших стратегий – создание студенческого движения, студенческих клубов. Всестороннее развитие - это социализация, где студенты получают не только технические знания, но и навыки общения, коммуникации, развивают свои таланты. Среди айтишников есть сильные музыканты, танцоры, шахматисты, спортсмены, баскетболисты – почему бы не дать им возможность развиваться в этих направлениях?
Мы также формируем пул выпускников через эндаумент-фонды, поддерживаем связь и воспитываем дух братства.
Сколько специалистов вы выпускаете в год?
– Порядка 2 000 человек, включая магистратуру и докторантуру, но их немного. На сегодняшний день идёт рост приёма и роста выпускников.
А есть гранты или обучение только на платной основе?
– Конечно, мы принимаем на грантовой основе. Львиная доля студентов обучается на гранте. Есть и платная форма – для тех, кто хочет учиться за собственные средства при высоких знаниях.
Есть ли какая-то квота или приоритет для особых категорий?
– Все проходят тесты и участвуют в отборе на общих основаниях.
Частные университеты могут стать независимыми исследовательскими центрами?
- Университет должен быть think tank - аналитическим центром, консультировать правительство и госорганы. Мы уже это делаем - проводим брейншторминги, хакатоны, даём решения для конкретных проблем. Обладаем компетенциями в передовых разработках - наука на высоком уровне, семь научно-исследовательских центров, актуальные направления, включая искусственный интеллект. И в третьих, мы, как частный вуз, более гибкие - нам проще оперативно принимать решения, развивать науку и предоставлять решения для стейкхолдеров.
А какая зарплата у преподавателей?
- Я боюсь сейчас конкретную цифру озвучить, именно потому что она варьируется. Она зависит от многих параметров, в том числе от стажа, от специфики преподаваемых дисциплин. Базовая ставка вот в районе 500–600 тысяч тенге на руки. И она может расти в зависимости от количества часов, от стажа работы, от актуальности дисциплин и так далее.
И сколько максимально можно заработать?
- У нас есть преподаватели, которые получают до полутора миллионов тенге. Конечно, не все, но несущие определённую дополнительную серьёзную нагрузку, как, например, развитие науки, специальные научные проекты и так далее.
Сколько у вас преподавателей - иностранцы, сколько своих - казахстанских?
- Процент иностранных преподавателей относительно небольшой. Наверное, в районе 1%. А хочу сказать, что практически половина ППС - выпускники программы Болашак. Это люди с совершенным английским, понимающие разные методы обучения. При отборе преподавателей мы делаем, естественно, акцент на знание языка, знание своего предмета, ну и, естественно, различных методов обучения. Потому что можно преподавать по-разному: можно зачитать материал и уйти, а можно максимально вовлекая аудиторию в коучинговом формате давать больше информации и быть эффективным.
Ну и мы будем совершенствовать процедуру приёма. К примеру, мы будем использовать best practice из мира. Возможно, при найме преподавателей будем организовывать пробные уроки и задания, будем сами выступать в качестве студентов и слушать.
По каким направлениям будет развиваться университет? Что в приоритете?
- Первое – это международное сотрудничество. Мы планируем выстраивать и налаживать партнёрские отношения с топовыми университетами – мировыми IT-университетами. Эта работа уже проводится. Благодаря визиту главы государства, в составе делегации, нам удалось встретиться с руководством Массачусетского технологического института, с руководством Гарварда. И сегодня у нас уже налажены определённые взаимоотношения, которые нужно планомерно развивать и сфокусировано работать. В том числе это предполагает интернационализацию ППС и студенческого состава.
Как вы относитесь к стереотипу – отправить ребенка учится за рубеж – это лучше, чем поступить в самый крутой отечественный вуз.
- Во-первых, такое восприятие сложилось из нескольких факторов. И в числе первых – то, что часть казахстанских университетов увлеклись коммерческой стороной и превратились в инстанции, которые штампуют за деньги дипломы. И результат такого действия вылился в то, что родители предпочитают зарубежный диплом. Второе, мы предполагаем, что где-то там, где нас нет - лучше.
Вы можете поспорить и доказать, что это не так?
- Ну и в Казахстане есть разные университеты. Astana IT University – один из бенчмарков с точки зрения подготовки IT-специалистов. Процент трудоустраиваемости студентов – 96%, то есть 96% выпускников автоматически трудоустраивается, а 2-3% остаются у нас преподавать либо обучаться в магистратуре. Соответственно, этот показатель говорит о нашем уровне.
В то же время нам есть над чем работать. Мы видим, что качество состоит из двух компонентов ключевых. Это качество преподавателя и качество студента самого. А в этом смысле мы сейчас что планируем сделать? Во-первых, будем менять процедуру приёма в университет. То есть летом при поступлении в университет мы сделаем его очень клиентоориентированным. Прием будет комфортным, приятным - без лишних вопросов. На все вопросы абитуриентов будут ответы.
Второе, в университет можно будет поступить, но ещё и нужно будет завершить его. Поэтому здесь я, пользуясь возможностью, то, что нас будут смотреть большая аудитория, хочу транслировать месседж о том, что, мы будем и в части человеческого капитала, в части того, как он занимается саморазвитием, это в конечном счёте дорога с двусторонним движением. Мы можем лучшие условия создать, но если человек сам не учится, здесь мы уже во многом от него зависим.
А сколько стоит обучение?
- Обучение стоит 2,3 млн тенге, как в любом университете стоимость состоит из ключевых компонентов. Это накладные расходы, стоимость оплаты труда ППС, и другие расходы, связанные с организацией образовательного процесса. Учредители больше ставят акцент на не на прибыли, а именно на подготовке качественного человеческого капитала. И второе, наверное, говорить делами, нежели чем пустым пиаром, какими-то там мероприятиями и так далее. У университета есть, что сказать и с точки зрения, что сделано. Очень серьёзные достижения на международном уровне есть признание учёных.
А есть у университета какое-то место в рейтингах?
- По подготовке айтишников мы в Казахстане номер один.
Как у нового руководителя какие у вас планы?
- Повысить качество образования и воспитания, развивать науку инфраструктуру. Сейчас приступили к проектированию здания собственного кампуса – он будет находиться на левом берегу, строить собираемся с привлечением частных инвестиций.
Мы, казахи, вообще быстро адаптируемся, поэтому, мне кажется, если правильно инвестировать – результат будет колоссальный.
- Абсолютно согласен – нужны инвестиции в человеческий капитал, развитие людей - это самый системный ход. Об этом говорил Ли Куан Ю ещё в самом начале развития Сингапура. Об этом говорят лидеры разных времён и стран. Ну и, в частности, наш президент неоднократно говорит о важности подготовки новой плеяды управленцев и вообще развития людей, казахстанцев через образование, тем более он акцентирует внимание на развитии цифровых решений, цифровизации, искусственного интеллекта.
Вы верите в то, что ИИ - это единственный инструмент, с помощью которого Казахстан может конкурировать с любой страной?
- Это вопрос конкурентоспособности и цифрового суверенитета, можно сказать. Экономика, развитие государства, независимость переходят в цифровую плоскость. И здесь нам нужны люди, которые понимают, разбираются и дальше будут этот процесс развивать.
Полную версию интервью смотрите на YouTube-канале Ulysmedia.
