Он получал всё, что хотел, и не понимал слова «нет». Его не зря называли Людоедом и многие, кто слышал фамилию Коспаевых, вспоминая ее, до сих пор испытывают страх. Казалось бы, покровитель Людоеда - Болат Назарбаев - умер, участников ОПГ отправили за решетку, и история про рейдерство и разбой должна была бы закончиться. Но, судя по рассказам людей, пострадавших от Елдоса Коспаева, до ее финала еще далеко. Один из самых резонансных эпизодов - история предпринимателя Алмаса Абдыгаппарова. Он потерял бизнес и получил наказание - семь лет лишения свободы. Его супруга Ольга Абдыгаппарова год провела под домашним арестом – ее судят, прокурор требует отправить ее в колонию на 8 лет. Проект Абдыгаппаровых - элитный жилой комплекс Esentai City - стал символом рейдерских захватов.
Все это время не сдается мать Алмаса – Сауле Джунусбекова. Женщина уже несколько лет обивает пороги различных учреждений и пытается доказать, что на ее семью устроили настоящее гонение. Главному редактору Ulysmedia.kz она рассказала свою версию происходящего и объяснила, что даже после приговора по делу ОПГ Коспаева, давление на семью не прекратилось.
О деле Алмаса говорить начали задолго до январских событий. Спустя несколько лет органы отчитались, что банда Коспаевых задержана, ее членов осудили. Но Алмас остался в колонии, почему ему отказали в УДО?
- Когда Коспаева и его людей осудили, мы думали: всё, наши мытарства заканчиваются. Мы сможем спокойно продолжить строительство и выполнить обязательства перед покупателями. Но вышло иначе. Я не политик и не юрист - просто мать. Но вынуждена говорить публично, потому что в нашей семье, по сути, не осталось другого безопасного способа объяснить, что происходит. Сын сидит, невестка Ольга уже больше года под домашним арестом - по делу, которое я считаю надуманным и заказным.
Кто заказал Абдыгаппаровых?
- По сути - Елдос Коспаев и его окружение. На суде Ольга давала показания как свидетель. И даже тогда, когда сам Коспаев был под судом, он сказал ей в лицо: «Я тебя посажу. Ты будешь сидеть». Сейчас мы видим, что эта угроза реализована.
Вы хотите сказать, что влияние Коспаевых сохранилось?
- Если это вообще возможно - значит, есть те, кто ему помогает. Ольге запрещено общаться с журналистами. Алмас теоретически мог бы говорить, но мы понимаем риски: любое слово могут развернуть против него. Наказание Алмаса – семь лет, но с учётом СИЗО (день за полтора) и амнистии он фактически отсидел почти шесть лет. На момент ходатайств об УДО и замене наказания он отбыл больше пяти лет. Все условия были выполнены: ущерб погашен, поощрения есть, учреждение ходатайствовало, компания официально написала, что претензий не имеет. Ему отказали пять раз, только на шестой - дали колонию-поселение.
По вашей версии - Коспаева поддерживают люди в погонах?
- Прокурор регулярно вносил протесты, даже когда суд склонялся к смягчению. Последний протест по колонии-поселению тоже был, но апелляция оставила решение в силе. Сейчас Алмас работает, иногда может видеть семью.
Сейчас судят Ольгу – у вас есть прогноз?
- По предъявленным эпизодам, на мой взгляд, нет доказательств - ни у следствия, ни у суда. Ждем решение суда.
Дело Алмаса вёл АФМ. А Ольги?
- Департамент полиции. Сейчас дело рассматривает Медеуский районный суд № 2.
На чём держится обвинение?
- Изначально было 42 заявления от покупателей: мол, не получили квартиры. Но эти люди заключали договоры и вносили деньги не при Ольге, а в период, когда компанией управляли люди Коспаева. Тем не менее, именно это стало основанием для её ареста. Потом 42 заявителя были исключены из обвинительного акта - потому что стало очевидно: сделки были при Коспаеве. Осталось пятеро покупателей - но и они подписывали предварительные договоры не с ней. Основную сумму внесли тогда же, часть доплатили позже.
Компания AV-Construction изначально принадлежала Алмасу?
- Да. Первая очередь была построена. Вторую начали, но потом всё остановилось - именно после рейдерского захвата. И параллельно шли продажи: квартиры уходили аффилированным лицам по цене почти вдвое ниже себестоимости, потом перепродавались, разница присваивалась.
Средства выводились через аффилированных подрядчиков - это установлено судом. Судом же установлено: за период рейдерского управления выведены 133 объекта недвижимости, ущерб - 4,6 млрд тенге.
Если рейдерство доказано, почему Алмас не был освобождён?
- Об оправдании даже речи не было. Если ему отказывали в УДО и замене наказания, то до обсуждения оправдания дело тем более не доходило. При этом, судом по 135-му делу установлено, что уголовное преследование носило заказной характер. Говорили об этом еще до Января. Мы ещё тогда обращались - я, Ольга, мой супруг - к президенту: пытались объяснить и про рейдерство, и фабрикацию дела, и неправомерное расследование. Мы не «посмелели после Января» - мы боролись до того, как Казахстан объявили справедливым.
Вы понимали, кто стоит за Коспаевым?
- Конечно. Нам через третьих лиц передавали: прекратить, не упоминать «уважаемых людей». Прямо говорили, что Болат Назарбаев недоволен. И были угрозы: «Ольге будет плохо», «с сыном в СИЗО может случиться что угодно». Когда они пришли, они забрали 75% доли. Остальные 25% оформили на меня. И именно ради этих 25%, я думаю, и было сфабриковано уголовное дело, чтобы забрать всё и прикрыть махинации.
После приговора ОПГ ситуация должна была измениться. Но вы говорите - давление продолжается. Как?
- Через суды и ограничения. С января 2023 года через гражданские процессы добивались блокировок управленческих действий. В отношении меня ограничения действовали с 12 февраля 2024 года по 26 июня 2025 года - полтора года компания фактически не могла нормально работать: ни продавать, ни подписывать договоры с подрядчиками, ни вести полноценную хозяйственную деятельность.
И когда мы начали восстанавливать работу, в информационном поле пошла волна: «стройка не идёт», «тысячи пострадавших», «посадить Ольгу», «не выпускать Алмаса». Но о фактах приговора по делу ОПГ - про 4,6 млрд, 133 объекта и заказной характер преследования в этом информационном потоке, почему-то никто не говорит.
У вас есть ощущение, что цель - не квартиры?
- У меня ощущение, что цель - добить нашу семью и создать картину, мол «они виноваты», чтобы в кассации выглядеть «чистыми». Я не исключаю, что следующим объектом преследования могу стать и я.
Чего вы боитесь больше всего?
- Я очень переживаю за жизнь родных. Это мой главный страх. Каждый день молюсь, чтобы дети и внуки просто были живы. Я подготовила обращение к президенту, надеюсь он все-таки меня услышит.
Я хочу, чтобы он знал, что 9 июня 2025 года вступил в законную силу приговор по делу ОПГ во главе с Коспаевым Елдосом. Установлены факты незаконного захвата нашей компании и хищения имущества, а также дана оценка обстоятельствам заказного уголовного преследования моего сына Алмаса Абдыгаппарова. После вступления приговора в силу мы восстановили управление компаниями и возобновили строительство ЖК Esentai city. Компания обладает ресурсами для завершения проекта и исполнения обязательств перед покупателями.
Но давление на нашу семью продолжается. Мою невестку Ольгу судят, потерпевшими выступают ранее осуждённые за рейдерский захват этого же предприятия – Танашев и Абижанов. Считаю ситуацию недопустимой, указывающей на признаки злоупотребления процессуальным статусом, конфликта интересов и возможного влияния на ход разбирательства.
Сауле Джунусбекова просит президента Токаева поручить Генеральной прокуратуре провести проверку законности и обоснованности процессуальных решений по делу Ольги Абдыгаппаровой, в том числе законности участия Танашева и Абижанова, как представителей потерпевшей стороны, и дать этому факту надлежащую правовую оценку.
После снятия судебных ограничений (26 июня 2025 года) компания возобновила строительство и заявила о наличии ресурсов для завершения проекта. Параллельно в публичном поле идёт конфликт вокруг «обманутых покупателей», а также дискуссия о квартирах, проданных в период рейдерского управления по заниженной цене и выводимых из-под конфискации.
По словам Сауле Джунусбековой:
* после вступления приговора по ОПГ в силу и снятия ограничений компания возобновила работы;
* заявления о «тысячах пострадавших» она называет информационной атакой;
* отдельно поднимается тема квартир, которые, по версии семьи, были проданы в период рейдерского управления и сейчас являются предметом судебных разбирательств.
