В Казахстане о насилии в семье говорят всё громче. По данным ООН, ежегодно от таких преступлений погибают около 400 женщин, при этом до суда доходит лишь часть дел. И всё чаще пострадавшие не идут в полицию, а пишут об этом в соцсетях, потому что иначе добиться реакции сложно.
Руководитель фонда Human rights lawyers Ляззат Ракишева рассказала Ulysmedia.kz, как сегодня борются с бытовым насилием, и о том, с каким давлением ей приходится сталкиваться как правозащитнице.
В целом ситуация с правами женщин и детей в стране изменилась, рассуждает Ракишева. Ответственность за бытовое насилие переведена из административной в уголовную плоскость, педофилы получают пожизненный срок. И как заметила правозащитница, общество наконец услышали.
Но все еще есть проблема касательно несовершеннолетних. Очень часто уголовные дела необоснованно закрываются. Например, были случаи, когда на это влияли высокопоставленные чиновники.
– Был случай: дело закрыли десять лет назад, но в прошлом году мы добились его пересмотра в Жамбылской области. Все доказательства были, свидетели были, но дело всё равно закрыли.
У нас высокий уровень коррупции, это ни для кого не секрет. После совершения насилия педофилы и агрессоры продают имущество, дома. Куда идут эти деньги, всем понятно. Например, в Атырау одно дело закрывали шесть раз: отец насиловал своих детей. Есть доказательства, есть экспертиза. Почему? Потому что родственник этого мужчины – судья.
Есть еще примеры, когда общество само навязывает детям, особенно пострадавшим от насилия девочкам, понятие «уят».
– У нас сильное давление со стороны общества – «стыд» и «что скажут люди». Пострадавшим говорят: «Не стыдно идти в полицию? Даже если тебя бьют, подумай о детях, о семье. Что скажут родственники? А как потом жениться будут?
Недавно в Шымкенте 15-летний подросток изнасиловал шестилетнюю девочку. И знаете, что сказала школьный психолог? «Разве не стыдно? Завтра ваша дочь выйдет замуж. Зачем поднимать шум?» В обществе до сих пор есть женщины, руководители, школьные психологи и учителя, которые считают насилие нормой и прикрывают его понятием «уят».
По анализу Human rights lawyers больше всего обращений поступает из Алматинской области. В целом много из южных регионов – Шымкента, Жамбылской и Туркестанской областей, Атырау. Эти регионы стабильно в числе лидеров, говорит Ляззат Ракишева. И именно там часто закрываются дела.
– К сожалению, юг в этом плане выделяется. Например, история с «боди-массажем»: 18-летняя девушка не знала, что это такое, пришла и её изнасиловали. Дело закрывали много раз. Только в этом году его наконец передают в суд. Сколько комиссий создавали, сколько раз поднимали этот вопрос.
Буквально вчера звонила женщина из Шымкента, плакала. Её 16-летнюю дочь изнасиловал 17-летний парень из школы. Дело закрыли. Родители этого парня – влиятельные люди. Ему даже квартиру купили. Он пригласил девушку туда, что-то подсыпал в колу и изнасиловал. Есть доказательства: разорванная одежда, следы на теле, синяки. Но всё равно говорят, мол «сама пришла». В таких случаях дети влиятельных людей часто уходят от ответственности. Это ни для кого не секрет. У кого есть деньгиЮ те откупаются.
Сегодня, как заметила эксперт, люди всё чаще идут не в полицию, а сразу пишут в соцсетях и просят помощи. Говорят, что без общественного резонанса проблему не решить.
– Когда люди начинают говорить публично? Когда органы не выполняют свою работу. Когда не принимают заявления. Когда дела просто закрывают. Если бы система работала как надо, до этого бы не доходило. Люди не доверяют.
При этом в стране действительно стало больше инструментов поддержки. Открываются кризисные центры и центры помощи семьям, где можно получить бесплатную юридическую и психологическую помощь. Женщины с детьми могут временно жить там и не оставаться один на один с проблемой.
Ракишева признаётся, что работа в этой сфере сопровождается давлением и травлей. Её страницы в соцсетях неоднократно блокировали. Кроме того, по её словам, отношение к правозащитникам зависит даже от языка: казахоязычные активисты получают меньше поддержки и отклика.
Казахоязычных правозащитников у нас фактически никто не поддерживает. Если говоришь по-русски, отношение сразу меняется. Я даже специально в Instagram пишу на казахском, а в Threads на русском. И видно, что на русский реагируют намного активнее.
Да и сама тема многим не нравится. Говорят: «Опять эта Ракишева всё про педофилов пишет. У нас такого нет. Это всё выдумки». Доходит до того, что нас обвиняют в работе на Запад – мол, «продались, получают деньги из Америки».
Несмотря на это, Ляззат Ракишева продолжает работать и поднимать тему, которую, как она считает, в обществе до сих пор стараются не замечать.
