Мне второй день не дает покоя одно слово – «сингулярность». Оказывается, дело за малым – перешагнуть эту самую «точку сингулярности» и все будет Ок. Задачу, однако, перед нами поставил Маулен Ашимбаев не простую, а архисложную – вот попробуй теперь разберись, что он, второе лицо в государстве, хотел объяснить и кого и в чем убедить.
Сингулярность – это точка или состояние, где привычные законы, правила или модели перестают работать, проявляясь как бесконечность, разрыв, непредсказуемость или уникальное явление.
Употребляют его, когда обсуждают «чёрные дыры», технологические прорывы и будущее, в котором роботы исключат «человеческий фактор» и заменят чиновников. Мне скорее всего показалось, ведь я не политик, что Ашимбаев употребил непопулярное слово, чтобы больше нагнать тумана и интриги в очень популярную, но совершенно не раскрытую тему – парламентская реформа. Короче говоря, в нашем случае - это политическая версия «точки невозврата»: момент, после которого старые правила перестают работать, а новые - либо запускаются, либо всё зависает в вечном - «продолжаем реформы».
Но не надо недооценивать спикера сената, он не просто бросил веское слово в массы, но и «разжевал» свои философские мысли. По его мнению, сингулярность Казахстан уже переживал и не один раз и такие поворотные точки проходил. Когда Керей и Жанибек решили собирать казахские племена в одно целое – это было ни что иное, как сингулярность. Когда в 90-е выбрали президентскую форму правления - снова она. Когда Верховный Совет оказался «романтичным, но неуправляемым» и страна окончательно ушла в конституционную архитектуру 1995 года – думаете, что это было? Точно – опять сингулярность.
То есть формула простая: сингулярность - это когда государство резко меняет конструкцию власти, потому что по-старому уже нельзя, или как у Ленина: «верхи не могут, низы не хотят»?
Но Ашимбаев политик осторожный, революции вообще не его удел, поэтому аккуратно подводит к главной мысли: следующая такая точка - это возможный переход к однопалатному парламенту. Не «реформа ради оптимизации», не принцип, когда «чуть поправим» и отчитаемся – нет, грядет прямо судьбоносный поворот, который должен завершить транзитный период и привести нас к «Справедливому Казахстану».
Не могу не заметить – даже не статья, а целая их серия, опубликованы не в государственном, а независимом издании. И тут появился маленький, но все-таки, парадокс, теперь «Казправда» делает рерайт на газету «Время». Ответ на вопрос, а почему так, а не иначе – на поверхности, прочитать должно общество, а оно давно уже не читает государственные издания.
Так вот именно ему, то есть обществу, Ашимбаев объясняет, что перемены - это не каприз власти, а прямой ответ на «социальный заказ». Мол, народ вырос, стал субъектом, хочет больше представительства - получайте. Правда, этот «заказ» в тексте звучит так, будто его аккуратно сформулировали там же, где обычно пишут концепции и дорожные карты.
Не последний адресат - элиты. Потому что фраза про «исключение гипертрофированного влияния формальных и неформальных центров силы» - это кажется не про теорию парламентаризма, а намек на то, что в новой модели кто-то неизбежно потеряет привычные рычаги.
Ну и, думаю, в аудитории, читающей «Время», должны быть и представители класса чиновников - аппарата власти. Кто его знает, может быть усиленный парламент вспомнит свое яркое прошлое из 90-х и опять начнется вакханалия с выражением свободы мысли Поэтому Ашимбаев пытается доказать, что «мы не возвращаемся в Верховный Совет», и что сенат был не просто «вторым этажом», а стабилизатором, страховкой от перегибов и паники. Это, кстати, самый изящный ход: сначала долго что-то хвалишь, а потом спокойно объясняешь, что пришло время его «функции компенсировать» - то есть, по сути, попрощаться без скандала.
И вот тут «сингулярность» превращается из красивого слова в политический инструмент. Потому что, если называть реформу «точкой сингулярности», то значит автоматически говорить всем сомневающимся - это не обсуждается как один из вариантов - это историческая необходимость, которая назрела и без нее уже только в никуда. Логика такая, считает Маулен Ашимбаев. Самое забавное: сингулярность в физике – это когда закономерности не работают, и никто толком не знает, что происходит. В политике, кажется, примерно то же самое. Нам предлагают шагнуть в точку, где старые правила уже «не подходят», а про новые пока сказать толком никто не может.
Или просто у нас память испугана так сильно, что когда нам что-то пытаются объяснить, мы сразу воспринимаем это в штыки? Но нет, история доказала уже – если политик вдруг начинает говорить словами, которые обычно живут в учебниках, это не может быть простой случайностью. Скорее всего, не осмелился Маулен Ашимбаев прямо сказать, мол, меняется конструкция власти – это прямолинейно и опасно.
А вот «точка сингулярности» и «логика развития системы» - абстрактно, с намеком, но без ответа на вопрос «что именно и для кого изменится завтра». Так что «сингулярность» - это идеальный термин для момента, когда политикам важно не столько договориться с обществом, сколько выиграть время и задать разговору нужный тон. Чтобы все успокоились и привыкли к мысли о переменах.
И теперь главный вопрос: а что именно должно измениться после того, как мы перешагнем эту точку сингулярности?
