В Вашингтоне открывается первое заседание структуры с громким названием - «Совет мира». Если формально, то речь идет о новой международной платформе, созданной по инициативе Дональда Трампа для стабилизации сектора Газа и координации его восстановления. Но если отбросить дипломатические формулировки, то саммит – это, скорее всего, попытка протестировать новую модель глобальной политики. Штаб-квартира Института мира США примет не обычных переговорщиков-дипломатов, а превратится в клуб лидеров, напрямую приглашенных Вашингтоном.
Среди тех, кто уже подтвердил участие, - президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев - в Вашингтон он отправился по личному приглашению Трампа. Также в столицу США прибыли президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев и премьер-министр Армении Никол Пашинян.
По дипломатическим каналам известно, что в обсуждениях участвуют и представители стран Ближнего Востока, включая Турцию - одного из ключевых партнеров проекта. Ранее Трамп прямо называл Реджепа Тайипа Эрдогана соучредителем инициативы, возлагая на Анкару ответственность за безопасность и восстановление Газы.
Ожидают в Вашингтоне и представителей арабских государств, вовлеченных в будущую реконструкцию региона, хотя состав делегаций намеренно остается частично закрытым. Непрозрачность наблюдатели объясняют особенностью нового формата: меньше формальностей, больше управляемости.
Россия и Беларусь решили не участвовать в первом заседании. Кремль объяснил это графиком, однако параллельно Владимир Путин публично пообещал миллиард долларов помощи палестинцам - фактически вне рамок новой платформы. Это выглядит как сознательная дистанция: поддержка темы без легитимации формата.
И это обнажает главное – в «Совете мира» уже на старте есть новая линия раздела.
Формально инициатива опирается на резолюцию Совбеза ООН, поддержавшую план прекращения войны в Газе, предложенный Трампом еще осенью прошлого года. Но по сути мы наблюдаем рождение параллельной институции.
Архитектура будущего органа напоминает скорее совет директоров глобального проекта, чем классическую международную организацию. Учредительный исполнительный совет будет состоять всего из нескольких человек - не обязательно политиков, а фигур с опытом в инфраструктуре, финансах и развитии.
Газа рассматривается не только как гуманитарная трагедия, но и как объект управляемой реконструкции. Миротворчество превращается в проектное управление.
Нельзя игнорировать и еще один фактор: персональный характер инициативы. Трамп не просто инициатор - он председатель, архитектор и главный политический бенефициар структуры, которую уже называет «самым престижным советом в истории».
Мы уже видели подобные попытки переформатировать международную систему через персональные форматы - от климатических клубов до минских переговорных площадок. Иногда они работают быстрее. Но почти всегда повышают зависимость глобальной политики от конкретных лидеров, что делает систему одновременно и гибкой, и уязвимой.
Участие Казахстана в первом заседании – это все равно, что шаг с двойным смыслом. С одной стороны, Астана традиционно выступает за многосторонность и диалог. С другой - мир меняется, и новые площадки появляются быстрее, чем успевают адаптироваться старые институты.
Присутствие Токаева в Вашингтоне можно расценивать как попытку не выпасть из нового мирового формата. Особенно в тот самый момент, когда средние державы все чаще оказываются перед выбором: оставаться наблюдателями или входить в новые клубы влияния.
Это рискованная стратегия. Но, возможно, единственная доступная в эпоху распада привычных правил.
История знает множество громких инициатив, исчезнувших так же быстро, как и появившихся. Возможно, «Совет мира» станет одной из них или еще одной попыткой изобрести новую дипломатию.
Но можно допустить и другое. Если эта структура окрепнет, в учебники истории запишут, что вашингтонский саммит поменял саму логику мировой политики и подтолкнул момент, когда привычные институты вынуждены были уступить место клубам, где слово мир воспринимают как проект.
