Почему KAZ Minerals, которая ещё несколько лет назад считала строительство собственного медеплавильного завода экономически бессмысленным, теперь готова вложить в него $1,8 млрд? И как с этим решением связана новая методика определения тарифов на переработку медного концентрата? На эти вопросы обратил внимание аналитик Жанат Нургалиев, изучивший историю проекта, который обсуждается с 2015 года, сообщает Ulysmedia.kz.
20 октября президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев дал старт строительству Актогайского медеплавильного завода. Проект KAZ Minerals стоимостью $1,8 млрд предусматривает производство 300 тысяч тонн катодной меди ежегодно. Первую продукцию планируется получить в 2030 году.
Строительство предприятия должно позволить Казахстану сократить зависимость от зарубежных перерабатывающих мощностей, создать новые рабочие места и увеличить добавленную стоимость продукции внутри страны.
Однако, по мнению аналитика Жаната Нургалиева, за этим событием скрывается целый ряд вопросов, на которые руководство компании пока не дало исчерпывающих публичных ответов.
Эксперт напомнил, что история проекта насчитывает более 11 лет, а позиция KAZ Minerals относительно его экономической целесообразности за это время кардинально изменилась.
Как отмечает Нургалиев, ещё в марте 2015 года KAZ Minerals заключила соглашение с китайской Baiyin Nonferrous Group об изучении возможности строительства медеплавильного завода для переработки концентрата Актогая и Бозшаколя.
Однако уже в 2017 году компания отказалась от реализации проекта, списав $16 млн, потраченных на его изучение.
Более того, в январе 2018 года Олег Новачук публично объяснил, почему строительство такого предприятия в Казахстане не имеет экономического смысла.
В интервью Kapital.kz он заявил:
«Но когда изучили стоимость и экономический эффект, поняли, что строить еще одно такое производство в Казахстане нет никакого смысла».
Одним из главных аргументов Новачука было наличие свободных медеплавильных мощностей в Китае. Компания считала более выгодным отправлять концентрат на переработку за рубеж, чем инвестировать в собственное производство.
Другой проблемой назывался избыток серной кислоты, образующейся при переработке медного концентрата. По тогдашним оценкам, новый завод мог ежегодно производить дополнительно 1,7 млн тонн кислоты, для которой требовался рынок сбыта.
Нургалиев обращает внимание на противоречие между прежней позицией компании и нынешними инвестиционными планами.
Если строительство завода было экономически бессмысленным, то что именно изменилось за эти годы?
Аналитик напоминает, что в июне 2024 года KAZ Minerals вновь подписала соглашение о строительстве медеплавильного предприятия.
Тогда инвестиции оценивались в $1,5 млрд, а ввод завода в эксплуатацию планировался до конца 2028 года.
Теперь стоимость проекта увеличилась до $1,8 млрд, а получение первой продукции ожидается в 2030 году.
Таким образом, заявленная стоимость выросла на $300 млн, а срок выпуска первой продукции сдвинулся примерно на два года относительно прежнего ориентира ввода предприятия.
По мнению эксперта, эти изменения требуют дополнительных разъяснений.
Нургалиев не исключает, что за прошедшие годы изменились технологии, конъюнктура мирового рынка меди, логистика и потребности в серной кислоте. Однако считает необходимым, чтобы компания публично объяснила экономическую модель проекта и причины пересмотра прежних решений.
Особое внимание аналитик уделил другому событию, произошедшему также 20 октября.
В день начала строительства Актогайского завода Министерство промышленности и строительства Казахстана объявило об утверждении новой Методики определения тарифа на переработку медного концентрата.
Согласно представленным положениям, при расчёте тарифа должны учитываться затраты перерабатывающего предприятия, нормативная прибыль и инвестиционная составляющая, включая расходы на модернизацию и строительство новых мощностей.
Нургалиев считает, что речь идёт не просто о техническом документе, а о решении, потенциально способном изменить экономику всей медной отрасли.
Новый подход может повысить предсказуемость возврата инвестиций для компаний, вкладывающих средства в переработку медного концентрата.
В связи с этим эксперт задаётся вопросом, может ли KAZ Minerals оказаться среди потенциальных выгодополучателей нового механизма тарифообразования.
По мнению Нургалиева, ключевой вопрос заключается не только в том, насколько выгодным окажется новый завод для его инвесторов, но и в том, как новая система тарифообразования отразится на остальных участниках отрасли.
Если инвестиционные расходы переработчиков будут включаться в тариф, важно понять, кто фактически будет нести соответствующие затраты.
Эксперт обращает внимание на необходимость оценить влияние методики на горнодобывающие компании, независимых производителей концентрата и конкурентную среду.
Кроме того, остаётся открытым вопрос о том, каким образом государство будет контролировать обоснованность расходов, учитываемых при расчёте тарифов.
Нургалиев считает, что развитие отечественной металлургии должно сопровождаться прозрачными правилами, исключающими необоснованное перераспределение коммерческих рисков между участниками рынка.
Аналитик подчёркивает, что строительство собственного медеплавильного завода отвечает стратегическим интересам Казахстана.
Переработка сырья внутри страны позволяет создавать дополнительные рабочие места, развивать промышленность и увеличивать долю продукции с высокой добавленной стоимостью.
Вместе с тем Нургалиев считает, что положительное значение проекта не отменяет необходимости объяснить историю его реализации.
В частности, эксперт предлагает руководству KAZ Minerals публично ответить на несколько вопросов:
По мнению аналитика, общество вправе знать, на каких экономических условиях реализуются крупные проекты по переработке национальных природных ресурсов.
Подводя итог, Жанат Нургалиев отмечает, что строительство Актогайского медеплавильного завода необходимо оценивать не только с точки зрения объёма инвестиций и будущих производственных мощностей.
Не менее важно понять, каким образом будут распределяться экономические выгоды и риски, какую роль в проекте сыграет государственная тарифная политика и насколько прозрачными окажутся условия работы нового предприятия.
Эксперт убеждён, что Казахстану необходимы собственные перерабатывающие мощности, но их развитие должно происходить на справедливых и понятных для всех участников рынка условиях.
Таким образом, главный вопрос, который ставит аналитик, заключается не в том, нужен ли Казахстану новый медеплавильный завод, а в том, почему проект, считавшийся невыгодным более десяти лет назад, стал привлекательным именно сейчас - и кто в конечном счёте получит основную экономическую выгоду от его реализации.
