Заявление Касым-Жомарта Токаева о введении в Казахстане института вице-президента, прозвучавшее на заседании Национального курултая в Кызылорде, стало одним из громких политических сигналов года, сообщает Ulysmedia.kz.
Формально речь идёт о новой должности, но по сути — о пересборке механизма устойчивости власти, транзита и внешнеполитического позиционирования страны. Хотя Токаев не называл конкретных фамилий, в политических и экспертных кругах уже обсуждается круг возможных претендентов на пост вице-президента. В первую очередь речь идёт о фигурах из ближайшего управленческого и политического контура главы государства.
Среди наиболее часто упоминаемых — Ерлан Карин, чья должность была упразднена в день заседания Курултая. Это решение многие расценили как косвенный сигнал: функционал госсоветника — идеологический, политический и координационный — логично укладывается в возможную роль вице-президента.
В числе вероятных кандидатов также называют Маулена Ашимбаева — политика с серьёзным аппаратным весом и опытом работы в системе высшей власти. В случае реформирования парламента и его переименования в Курултай дальнейшая роль Ашимбаева в политической архитектуре может быть пересмотрена.
Ещё одна фигура — Аида Балаева. Она считается одним из ключевых управленцев в команде президента и отвечает за самый чувствительный блок — внутреннюю политику, социалку и общественные коммуникации.
Кроме того, в числе возможных кандидатов в экспертных и политических кругах называют Айбека Дадебая — руководителя Администрации президента, фигуру с высоким аппаратным весом, непосредственно вовлечённую в координацию ключевых политических процессов и работу президента.
В этом списке упоминаются также Ерлан Кошанов и Женис Касымбек — управленцы с опытом работы как в исполнительной, так и в политической вертикали.
Эксперты сходятся в одном: появление вице-президента — реакция на турбулентный мир и попытка заранее выстроить систему политической страховки. Политолог Газиз Абишев объясняет, что новый институт аккумулирует функции сразу нескольких прежних центров влияния.
— Это в некотором смысле те функции, которые выполняет спикер Сената, плюс те функции, которые выполнял государственный советник или ранее государственный секретарь. Он будет представлять президента в широчайшем спектре отношений — как во внутренней, так и во внешней политике — и страховать его на случай досрочного ухода с должности или недееспособности, — отмечает Абишев.
По его словам, ключевое отличие новой модели — отказ от автоматической передачи власти. Если сегодня лицо, ставшее и. о. президента, фактически «досиживает» срок, то предлагаемая схема меняет логику преемственности.
— Президент предлагает, чтобы человек, претендующий на высший пост, сразу проходил общенациональную электоральную проверку. Тогда он будет полностью легитимен, а не в том случае, если он просто перехватил мандат у уходящего президента, — подчёркивает политолог.
Депутат Мажилиса Ерлан Саиров делает акцент на внешнем контуре. По его мнению, вице-президент — это прежде всего фигура стабилизации в условиях глобальной нестабильности.
— Мы живём в турбулентное время, и необходимо создавать систему сохранения политической и экономической стабильности. На мой взгляд, вице-президент будет заниматься вопросами формирования безопасности на внешнем контуре Казахстана, — говорит Саиров.
Речь идёт не только о дипломатии в классическом смысле, но и о постоянном балансе интересов — как внешних, так и внутренних.
— Это человек, который методом челночной дипломатии будет заниматься созданием системы сохранения интересов нашей страны во взаимоотношениях с крупными державами — Европейским союзом, США, Китаем, Россией. Параллельно он должен вести постоянный диалог внутри страны, чтобы соблюдались социальные, экономические и политические интересы различных групп, — подчёркивает депутат.
Вопрос о персоналиях пока остаётся открытым. По оценке Газиза Абишева, сначала должны пройти референдум и парламентские выборы, и лишь затем президент сможет назвать имя вице-президента. Тем не менее, в экспертной среде уже обсуждается круг возможных кандидатов — от спикеров палат парламента и ключевых фигур администрации президента до руководителей регионов.
Абишев при этом считает, что кадровый выбор у главы государства есть:
— Это довольно обширный список людей с большим опытом государственной службы, с аппаратным и политическим весом, командами, на которые они могут опираться. Все они находятся в работоспособном возрасте, владеют государственным языком и родились в нашей стране. В этом списке есть люди, которых можно назначать как на должность вице-президента, так и на пост спикера объединённого парламента.
Политолог Данияр Ашимбаев напоминает: для Казахстана институт вице-президента — это не эксперимент, а уже закрытая однажды глава. И закрыта она была осознанно. В начале 1990-х в стране последовательно существовали должности заместителя президента и вице-президента — их занимали Сергей Терещенко и Ерик Асанбаев. Однако уже Конституция 1995 года этот пост ликвидировала: механизм преемственности передали спикеру Сената, а политическую «надстройку» — государственному секретарю. Как только был сформирован Сенат, вице-президент окончательно исчез из архитектуры власти.
— Должность практически везде выпала, и сейчас она есть только в Азербайджане, где её занимает первая леди. А так институт остался в основном на своей родине — в США, где он тоже претерпел изменения. Изначально вице-президентом там был проигравший на президентских выборах кандидат, но затем один из вице-президентов поднял мятеж, и на пост стали избирать союзников — с целью набора голосов (если президент с севера, то вице-президент — с юга). Историк Артур Шлезингер писал, что из-за этого вице-президенты не входили в ближний круг, и президенты их недолюбливали — они напоминали им о бренности бытия, — отмечает Данияр Ашимбаев.
По сути, подчёркивает эксперт, история показывает: вице-президент либо становится реальной опорой главы государства, либо превращается в неудобную, а потому быстро устраняемую фигуру. Именно поэтому возвращение этого института сегодня — это не ностальгия по 1990-м, а попытка встроить его в принципиально иную, более жёстко сконструированную модель власти.
Депутат Мажилиса Мурат Абенов обращает внимание не столько на должности, сколько на личные качества будущего вице-президента.
— Это должен быть человек, который не боится брать на себя ответственность и смело принимает решения. Он должен обладать стратегическим мышлением, высокими человеческими качествами и образованием, — говорит Абенов.
Ключевой момент, по его словам, — доверие со стороны президента и идеологическая близость.
— Если это будет человек, который похож на президента и которому глава государства доверяет, то потом не будет борьбы за власть, — подчёркивает депутат, добавляя, что таких кандидатов немного, но они есть.
В совокупности экспертные оценки сводятся к одному: вице-президент в нынешней конфигурации — это не формальный заместитель и не скрытый преемник, а политический «амортизатор» системы. Его появление должно снизить риски транзита власти, усилить внешнеполитическую манёвренность и сохранить внутреннюю стабильность в период глобальной неопределённости. Именно поэтому главный вопрос сегодня — не только кто станет вице-президентом, но и какую модель власти Казахстан выберет на ближайшие годы.
