×
$
448.72
€
493.86
₽
5.49
#правительство #финансы #назначения #акимы #январские события #война в Украине
$
448.72
€
493.86
₽
5.49

Кто отвечает за триллионы «Самрук-Казыны», или Почему провалился корпоративный контроль

Сегодня, 16:33
Кто отвечает за триллионы «Самрук-Казыны», или Почему провалился корпоративный контроль
Ulysmedia.kz/ИИ

За выразительным полетом чемоданов с долларами из окна астанинской многоэтажки и громким задержанием руководителя холдинга «Самрук-Казына» последовали вполне четкие поручения со стороны президента – подготовить комплекс мер противодействия коррупции без деления на «чужих, своих и не очень своих» и обеспечить бесперебойную работу Фонда.

А также обещания председателя Совета директоров «Самрук-Казына» - главы правительства Олжаса Бектенова усилить работу СД и его аудиторов, сохранить преемственность в проектах и, конечно, устранить коррупционные риски.

Но как они, при наличии столь четкой системы контроля, которые должны были дать и служба комплаенса с внутренним аудитом, совет директоров, общественный совет, да и сам премьер-министр в руководстве – вообще возникли? Ulysmedia.kz в очередной раз почитал отчеты совета директоров Фонда, биографии его членов. И обсудил прочитанное с экспертами.

21 заседание и сотни сигналов о конфликте интересов

Там, где крутятся большие деньги, всегда есть коррупционный соблазн. Поэтому в холдинге «Самрук-Казына», судя по документам, за тем, чтобы никто и никогда этому соблазну не поддался следили очень тщательно.

Схема выстроена следующим образом: существует совет директоров, которому подчиняются комитет по аудиту и комитет по назначениям и вознаграждениям. Есть в Фонде и комплаенс-служба. Её сотрудники занимаются проверкой тех, кто имеет доступ к принятию решений, проверяют их биографии, выявляют конфликты интересов, коррупционные риски среди людей и процессов.

И все, судя по отчетам Фонда, весь 2025 год добросовестно работали. Один только Совет директоров за год провел 21 заседание и обсудил 79 вопросов.

Комплаенс-служба провела 17 711 проверок контрагентов, при этом высокий уровень риска присвоен 1 780 из них. В отношении кандидатов проведено 4 515 проверок, комплаенс-риски выявлены у 640 человек.

Конфликт интересов и вовсе с 2024 года доверили выявлять компьютерной системе E-Compliance. В 2025 году в ней отражено 873 случая самораскрытия потенциальных конфликтов интересов, а офицеры службы выявили еще 34 случая дополнительно. 

    - По каналам инициативного информирования в 2025 году поступило 737 внешних и 122 внутренних обращения. Проведено 282 проверки и служебных расследования. В 72 случаях факты, изложенные в обращениях, нашли подтверждение либо частичное подтверждение. Наиболее часто подтвержденные нарушения были связаны с несоблюдением законодательства и договорных обязательств, внутренних документов, деловой этики, а также конфликтами интересов, - говорится в Антикоррупционном отчете ФНБ «Самрук-Казына» за 2025 год.

Еще в этом отчете приводятся следующие цифры: 131 487 работников «Самрука» прошли антикоррупционное обучение, а 120 613 приняли участие в 1 380 мероприятиях по формированию антикоррупционной культуры. Из них 695 мероприятий прошли с участием высшего руководства.

Внутренний аудит с опережением плана

Не менее внушительно выглядит отчет службы внутреннего аудита. Она подчиняется напрямую совету директоров, который определяет ее состав, утверждает бюджет, политику и годовой аудиторский план.

В 2025 году служба выполнила этот план на 105%, включая внеплановые проверки. По итогам рассмотрения процессов были выданы рекомендации по совершенствованию внутреннего контроля и управления рисками. Информацию о выполнении рекомендаций ежеквартально представляли совету директоров. Всего комитет за 2025 год рассмотрел 51 вопрос, связанный с внешним и внутренним аудитом, внутренним контролем, управлением рисками, финансовой отчетностью, корпоративным управлением и комплаенсом.

Ложка дегтя от ВАП

В 2025 году проверили «Самрук-Казына» и сотрудники Высшей аудиторской палаты. Их аудит охватывал 2020 – 2024 годы и выявил ряд нарушений.

Среди них – финансовые нарушения на 351,8 млн теңге, неэффективное планирование и использование средств на 122,2 млрд теңге, а также 119 системных недостатков. Часть материалов направили для возбуждения административных производств, отдельные факты передали правоохранительным органам.

Кроме того, ВАП нашла среди 326 компаний «Самрук-Казына» 41 убыточную и 23 бездействующие. При совете директоров в те годы было не два комитета, а 5, но три из них не работали.

Да и в целом, как резюмировали подчиненные Алихана Смаилова, в «Самрук-Казына» недостаточный уровень корпоративного управления: стратегические документы разрабатывались ненадлежащим образом, плановые показатели занижались, а контроль за исполнением плана развития холдинга требовал усиления. Глава «Самрук-Казына» с частью выводов не согласился, а часть, по его словам, были выявлены и ранее и уже устранены.

Но, судя по последним событиям, что-то все равно пошло не так.

Кто контролировал Фонд?

В составе совета директоров до коррупционного скандала восемь членов. Возглавляет его премьер-министр РК Олжас Бектенов, помимо него в совете помощник президента по экономическим вопросам Нурлан Байбазаров, председатель правления Фонда Нурлан Жакупов, независимые директора Болат Жамишев, Лука Сутера, Вонг Хэн Файн и Мохаммед Джамиль Аль Рамахи, а также система искусственного интеллекта Samruk-Kazyna Artificial Intelligence (SKAI).

Сейчас упоминание о Нурлане Жакупове в составе СД с официального сайта ФНБ исчезло. Таким образом, членов осталось 7, вместе с искусственным интеллектом.

Комитет по назначениям и вознаграждениям возглавляет сам Олжас Бектенов, что вполне логично: правительство – единственный акционер «Самрук-Казына», и кому, как не премьер-министру решать, сколько будут получать топ-менеджеры нацкомпаний?

Некоторые члены СД работают в нем далеко не первый год.

«Долгожитель» Лука Сутера входит в орган стратегического управления Фондом с июля 2020 года. И сейчас возглавляет комитет по аудиту. Финансист имеет богатый опыт работы в энергетических компаниях и суверенных фондах. В настоящее время он является операционным партнером инвестиционной компании Asterion Industrial Partners, работающей с инфраструктурными активами. До этого он занимал руководящие финансовые должности в катарской Nebras Power и эмиратской TAQA.

Надо ли распускать общественный совет?

С июля 2022 года независимый директор Фонда – Болат Жамишев. Бывший министр финансов, глава Банка развития Казахстана и председатель правления фонда «Қазақстан халқына» в настоящее время входит в советы директоров целого ряда частных холдингов Казахстана, а также возглавляет общественный совет ФНБ «Самрук-Казына».

В отличие от заседания совета директоров, общественный совет собирается при максимальной гласности. Мы, журналисты, были едва ли не на каждом отчете компаний. Те, кто не смог присутствовать лично, подключаются к заседания Общественного совета через зум.

На фоне задержания Нурлана Жакупова, в Казахстане стали звучать предложения общественный совет распустить.

Мы попытались связаться с Болатом Жамишевым, чтобы спросить у него лично – что он думает об эффективности общественного совета, а также – как проходят заседания совета директоров? Может быть, независимые директора предупреждали о коррупционных рисках, но их не услышали?

Он согласился коротко прокомментировать лишь первый вопрос.

    - Общественные советы – это консультативно-совещательные органы. Они не имеют отношения ни к государственному, ни к корпоративному управлению. На заседания общественного совета заслушиваются отчеты руководителей компаний с участием экспертов по отраслевым вопросам. Основная цель – донести до руководства компаний мнения экспертного сообщества, - сказал Болат Жамишев.

А точно ли независимые директора ни от кого не зависят?

Еще один независимый директор – Мохаммед Джамиль Аль Рамахи вошел в совет директоров летом 2023-го. Он является генеральным директором Masdar, компании, работающей в сфере возобновляемой энергетики.

В октябре 2024 года в совет директоров вошел Вонг Хэн Файн – председатель компании Asia Infrastructure Solutions Singapore, в прошлом – топ-менеджер Surbana Jurong, которая разработала проект Алатау-сити. Сам Вонг сейчас главный консультант в проекте казахстанского города будущего.

И, как не крути, но так или иначе, встает вопрос: а точно ли независимые директора полностью ни от кого не зависят?

Ведь и Masdar напрямую сотрудничает с «дочкой» Фонда, и как будет строиться город Алатау – решать в том числе членам правительства.

    - Если независимый директор одновременно является руководителем дочерней компании, которая получает финансирование от Фонда, тогда вопрос о его независимости вполне закономерен. Если же он просто выступает инвестором в проекте, нужно разбираться в конкретных обстоятельствах, - комментирует этот момент экономист, эксперт в госфинансировании Шолпан Айтенова.

Зачем нам нужны иностранцы?

Но даже если их независимость и несомненна, насколько они погружены в процессы управления Фондом? И насколько они им интересны?

Экономист, глава ЧУ Integrity Astana Жанат Нургалиев, считает, что вопросы к мотивации иностранных независимых директоров пристально следить за облико-морале членов правления – вполне обоснованы.

    - Мы очень часто стараемся привлекать иностранцев в управление. Считается, что они могут дать более глубокую экспертизу, но как они участвуют в заседаниях, насколько они погружены в наши внутренние процессы, конечно, вопрос. Мне кажется, что для того, чтобы повысить эффективность квазигосссектора, надо больше привлекать к решениям все же казахстанских экспертов. А также – повышать эффективность комплаенс-службы, управления рисками и внутреннего аудита. Но надо понимать – можно прописать сколько угодно стратегий, но все упирается в людей: насколько эффективно они выполняют свою роль, – напоминает он.

Еще более настороженно относится к иностранцам в качестве консультантов по управлению квазигосударственными компаниями доктор экономических наук, в прошлом – депутат мажилиса и глава Счетной палаты РК Омархан Оксикбаев.

- Знаете, у нас отдельные иностранцы попали в список независимых директоров много лет назад и более 20 лет кочуют из одного совета директоров в другой как всё знающие. И, естественно, говорить, что иностранцы нам принесут какие-то эталонные стандарты управления компаниями и деньгами – глупо. Это ведь люди, которые уже, возможно привыкли к системе, адоптировались и обладают, скажем так, определенной гибкостью во взглядах, - рассуждает он.

Особый статус и типичные итоги

Но главной проблемой «Самрук-Казыны» экс-глава Счетного комитета считает вовсе не состав совета директоров.

- Изначально идея была правильной: государство вкладывает средства в инфраструктуру, привлекает иностранного инвестора с его технологиями, и вместе они развивают производство. Мы хотели модернизировать экономику, уйти от сырьевой зависимости. Но постепенно Фонд эту цель забыл и превратился в механизм аккумулирования бюджетных средств и их последующего перераспределения по решениям правительства - говорит Оксикбаев.

Раньше, как напоминает Омархан Оксикбаев, все неосвоенные министерствами сотни миллиарды тенге направлялись на пополнение уставного капитала «Самрук-Казыны» и других холдингов. Из-за этого и плодились многочисленные «дочки» и «внучки» Фонда, из-за этого шло все большее наращивание капитала нацкомпаний.

Главный же «поворот не туда» случился в закупках.

- Мы исключили «Самрук-Казыну» из закона о государственных закупках. И все закупки Фонд стал проводить по собственным процедурам, без тех порядков, которые установлены для остальных государственных организаций. Это привело к тому, что правление получило возможность самостоятельно осуществлять крупные закупочные расходы, выбирать подрядчиков. Конечно, большие проекты реализуються при участии правительства, но операционная работа находится в руках правления фонда, - объясняет Оксикбаев.

Итогом этого решения стало увеличение закупок Фондом из одного источника с 14 до 60% с 2021 по 2025 годы.

Как полагает Оксикбаев, это и могло бы стать причиной проблем Жакупова и Отыншиева.

- Когда есть свободный выбор подрядчика без конкурсной процедуры, это естественным образом становится предметом торга и коррупции. Каждый хочет попасть в список тех, кто получит заказ. Сегодня через Фонд проходят огромные проекты, и все хотят получить свою часть, - считает экономист.

Чтобы снизить коррупционные соблазны в «Самрук-Казына», по мнению Омархана Оксикбаева надо в первую очередь решить именно вопрос закупок.

- В государстве должен действовать один закон и единый порядок для всех государственных субъектов. Когда одним организациям дают привилегии и упрощенные процедуры, а остальные обязаны соблюдать общий закон, это создает неравные условия. Мы сами дали Фонду максимум таких преимуществ, и они привели к последствиям, о которых предупреждали еще мы, когда были депутатами, - говорит Оксикбаев.

При этом структуру корпоративного управления, как полагает эксперт, менять нет никакого смысла.

Чем больше конструкция, тем она неустойчивее?

Согласна с этим и Шолпан Айтенова.

    - Если посмотреть на сайт Фонда, по документам практически не к чему придраться. Все выглядит так, как должно быть в международной корпорации. Есть комплаенс, есть аудит, есть корпоративная стратегия и так далее, - перечисляет экономист.

Проблема, как полагает Айтенова, кроется в размере «Самрук-Казына». В столь крупном холдинге крайне сложно выстроить систему сдержек и противовесов.

    - Группа «Самрук-Казына» объединяет сотни компаний, у каждой из которых есть собственная система корпоративного управления. Контролировать такую структуру крайне сложно даже при наличии совета директоров на уровне самого Фонда. Возможно, имеет смысл поднимать вопрос о том, зачем вообще государство создало такую махину и нужна ли она в текущих условиях, - говорит она.

А были ли сигналы?

Не совсем понятно и то, насколько действительно влияет на те или иные решения совет директоров. Ведь широкой публике не докладывают – какие именно вопросы поднимали те или иные его члены? Как на предупреждения отреагировали остальные и правление?

 Жанат Нургалиев считает, что проблема может заключаться не столько в отсутствии контрольных механизмов, сколько в том, как они работают на практике.

По его словам, совет директоров должен определять стратегию развития компании, а правление – заниматься операционной деятельностью. При этом у совета есть инструменты, позволяющие контролировать менеджмент: служба внутреннего аудита, комплаенс-служба, корпоративный секретарь и система управления рисками.

    - Возможно, нужны более четкие системы управления рисками и стандарты корпоративного управления, чтобы совет директоров имел доступ к потенциальным коррупционным рискам? Очевидно, что служба внутреннего аудита должна эффективно работать, выявлять риски и докладывать совету директоров, если в деятельности правления есть коррупционные риски. А совет должен своевременно реагировать и принимать профилактические меры, - говорит Нургалиев.

Были ли такого рода доклады и сигналы – должно разобраться следствие. Пока же экономисты не торопятся «назначать» виновных. Но сходятся в одном: у Казахстана появился шанс сделать работу нацкомпаний более полезной экономике и обществу и более подотчетной.

Однако в итоге все равно должен появиться четкий ответ на вполне логичный вопрос: кто и как принимает решения, за которыми стоят государственные деньги, и кто готов отвечать за последствия?

Вам будет интересно