Ближний Восток на грани большой войны: удары по Ирану, ливанское направление, разговоры о «точке невозврата» в ядерной программе Тегерана - всё это притягивает внимание всего мира, который хочет понять, что происходит и когда закончится это военное противостояние. На вопросы Ulysmedia.kz согласился ответить посол Государства Израиль в Республике Казахстан (а также в Кыргызской Республике) Йоав Быстрицкий. В эксклюзивном интервью он говорит о перспективах смены режима в Иране, о возможности широкой региональной эскалации и том, какую роль в этой ситуации может сыграть Казахстан.
После недавних событий видит ли Израиль реальную перспективу смены режима в Тегеране?
- Основная цель - не навязанная извне смена режима, а устранение военной и ядерной угрозы. Однако ослабление репрессивных и военных возможностей режима может создать условия, при которых иранский народ сможет самостоятельно определить своё политическое будущее. Нынешний режим рассматривается как ключевой источник нестабильности в регионе.
Смена режима – это официальная стратегическая цель или акцент сделан на нейтрализацию военной угрозы?
- Официальная цель - нейтрализация ядерной и ракетной угрозы. Иран представляет экзистенциальную угрозу для Израиля, а его руководство неоднократно призывало к уничтожению Израиля. Поэтому предотвращение создания ядерного оружия и демонтаж военной инфраструктуры являются приоритетом. Политическая трансформация, если она произойдёт, будет зависеть от внутренних процессов.
Если в Иране произойдёт политическая трансформация, как это повлияет на регион?
- Ослабление или устранение режима, который многие считают движущей силой дестабилизации на Ближнем Востоке, может существенно изменить баланс сил. Снижение прокси-войн и ограничение распространения ракетных технологий, вероятно, укрепят региональную стабильность и создадут пространство для более широкой нормализации.
Существует ли риск расширения конфликта?
- Такой риск существует, учитывая поведение режима. Есть доказательства преднамеренных ракетных ударов по гражданским центрам и критической инфраструктуре. Подобные действия выглядят как попытка не только нанести ущерб, но и вовлечь дополнительные государства в конфликт. В то же время допущение консолидации ядерного и ракетного потенциала режима, открыто призывающего к уничтожению Израиля, представляло бы гораздо более серьёзную и долгосрочную угрозу.
Могут ли события в Иране повлиять на стабильность за пределами региона, включая Центральную Азию?
- Да. Ракетные программы Ирана, его прокси-сети и идеологическая позиция имеют последствия за пределами Ближнего Востока. Иран с ядерным оружием или стратегической «неуязвимостью» повлиял бы на геополитические расчёты соседних регионов, включая Центральную Азию.
Почему Израиль считает, что «точка невозврата» приближается?
- Иран уже рассматривается как государство, которое стоит на пороге обладания ядерным оружием. Опасения связаны с ускоренным переносом ядерной и ракетной инфраструктуры глубоко под землю, что может вывести объекты из-под эффективного контроля и предотвращения их использования. Сужение технического «окна возможностей» и создало ощущение срочности.
Если дипломатические инструменты исчерпаны, какие сценарии считаются допустимыми?
- Дипломатия использовалась, однако переговоры оценивались как инструмент затягивания времени при одновременном развитии возможностей. Когда дипломатические механизмы не предотвращают создание оружия, особенно на фоне прямых призывов к уничтожению Израиля, превентивные действия становятся стратегическим вариантом.
Существуют ли реалистичные международные механизмы мониторинга, способные стабилизировать ситуацию?
- Механизмы мониторинга эффективны только при наличии прозрачности и соблюдения обязательств. Перемещение инфраструктуры за пределы возможностей обнаружения - серьёзно подрывает системы верификации. Без проверяемых ограничений возможности стабилизации остаются ограниченными.
Можно ли главной целью в Ливане считать демонтаж инфраструктуры «Хезболлы»?
- «Хезболла» рассматривается как неотъемлемая часть региональной военной архитектуры Ирана. Демонтаж её наступательной инфраструктуры считается необходимым для снижения давления на гражданское население. Имеются данные разведки о значительных финансовых переводах из Ирана «Хезболле» в последние месяцы, что подтверждает её роль как ключевого инструмента иранской стратегии. Перекрытие этих каналов финансирования рассматривается как элемент ослабления её возможностей.
Является ли присутствие в южном Ливане временным или долгосрочным?
- Меры безопасности представляются как ответ на непосредственные угрозы. Долгосрочные территориальные цели не декларируются - акцент делается на снижении угрозы гражданскому населению.
Остаётся ли «Хезболла» главным инструментом военного давления Ирана?
- «Хезболла» функционирует как выдвинутый вперёд стратегический актив, согласованный с целями Ирана. Её ракетный потенциал напрямую связан с экзистенциальным характером угрозы для Израиля.
Существует ли риск более широкой региональной эскалации?
- Риск существует. Однако основным принципом заявляется сдерживание через силу - снижение вероятности крупного конфликта путём нейтрализации угроз до их дальнейшего развития.
В какой степени действия координируются с США?
- Координация включает стратегическое согласование, разведывательное сотрудничество и оперативную синхронизацию. Недопущение появления у Ирана ядерного оружия рассматривается как общая стратегическая цель.
Насколько едина позиция Запада?
- Несмотря на возможные тактические различия, существует широкое понимание угрозы ядерного распространения и региональной дестабилизации. Призывы Ирана к уничтожению Израиля и его враждебность по отношению к США усиливают это восприятие.
Приближается ли регион к крупной войне или есть возможности ее сдержать?
- Заявленная цель - предотвращение широкой войны. Руководящий принцип формулируется как «мир через силу». Надёжное сдерживание рассматривается как механизм предотвращения длительной региональной конфронтации.
Какую роль видит Израиль для Казахстана в поддержании региональной стабильности?
- Многовекторная дипломатия Казахстана и его акцент на нераспространении ядерного оружия придают ему авторитет в вопросах стратегической стабильности. Государства, поддерживающие международные нормы, вносят вклад в общую архитектуру безопасности.
Может ли Казахстан стать дипломатической площадкой?
- Казахстан ранее позиционировал себя как площадка для диалога. Любая платформа, способствующая прозрачности, нераспространению и стабильности, рассматривается как конструктивная.
- Рассматриваются ли государства Центральной Азии как фактор геополитического баланса?
- Стабильность в Центральной Азии способствует более широкому евразийскому равновесию. Иран с ядерным оружием изменил бы параметры безопасности в соседних регионах.
Как эскалация влияет на двусторонние отношения с Казахстаном?
Двусторонние отношения основаны на диалоге и взаимных интересах. Общие озабоченности по поводу стабильности и нераспространения создают основу для продолжения сотрудничества.
Что вы хотели в этом интервью донести до казахстанского общества?
- Израиль противостоит экзистенциальной угрозе. Иранский режим считается радикальным, открыто призывающим к уничтожению Израиля и демонстрирующим отсутствие «красных линий». Он окружил Израиль сетью вооружённых прокси, создал обширный ракетный арсенал и продолжает развивать ядерные возможности. Одновременно утверждается, что режим применяет массовое насилие против собственного населения. Режим, который уничтожает своих граждан, наносит удары по гражданской инфраструктуре за рубежом и открыто призывает к уничтожению другого государства, рассматривается не как тактический вызов, а как фундаментальная угроза. Текущие действия позиционируются как превентивные меры против этой угрозы с целью восстановления региональной стабильности и снижения долгосрочных рисков для международного сообщества.
