Эта электоральная кампания, пожалуй, стала одной из самых масштабных за последнее время. Политика вышла далеко за пределы телевизионной картинки и агитационных палаток. Социальные сети превратились в полноценное поле политической борьбы, а партии — в постоянных участников информационного пространства.
Но главное отличие этих выборов от предыдущих я вижу не в количестве баннеров, роликов или публикаций.
Главное — впервые за долгое время партийное поле начало приобретать идеологические очертания. Если раньше избирателю зачастую предлагали набор правильных слов — «развитие», «справедливость», «сильная экономика», «поддержка народа», — то теперь за этими словами стали проступать разные политические философии.
Произошло то, чего казахстанская партийная система долго избегала: партии начали занимать свои фланги. И это гораздо важнее любого отдельно взятого лозунга. Потому что невозможно написать программу, которая заранее ответит на все вопросы будущего. Никто не знает, какой экономический кризис возникнет через два года, какой новый социальный конфликт появится через три или какое решение придётся принимать парламенту в совершенно непредвиденных обстоятельствах. Но идеология позволяет понять логику партии.
Если перед нами правая партия, мы примерно понимаем её отношение к налогам, государственным расходам и роли бизнеса. Если левая — понимаем, что в конфликте между прибылью и социальными гарантиями она, скорее всего, будет исходить из интересов большинства. Если центристская — ожидаем попытки балансировать между этими полюсами. Именно поэтому нынешняя кампания стала важной.
Раньше избирателю продавали ответ. Теперь ему начали предлагать политическую систему координат, внутри которой этот ответ можно предсказать. Если воспользоваться кинематографической метафорой, партийное поле наконец перестало быть сценой, где все герои произносят разные реплики одним и тем же голосом.
Партия Әділет в этой кампании выглядела именно так, как должна выглядеть партия, претендующая на статус партии власти.
Масштаб, ресурсы, организационная инфраструктура, большая команда и серьёзное присутствие в регионах — всё это превращало её в очевидного фаворита кампании.
Если остальные партии вели борьбу прежде всего за электоральное пространство, то «Әділет» фактически боролась за подтверждение собственного статуса. Когда у одного участника намного больше ресурсов, его главная задача — не столько выиграть битву, сколько подтвердить собственное превосходство.
В этой метафоре «Әділет» — Голиаф. И проблема Голиафа заключается не в том, что он слаб. Напротив — в том, что ему приходится доказывать собственную силу, имея преимущество практически во всём. Поэтому главный вызов для «Әділет» заключался даже не в конкуренции с другими партиями. Скорее, в необходимости превзойти собственный масштаб.
ОСДП — пожалуй, главное открытие этой кампании для многих наблюдателей. Причём не потому, что партия внезапно стала самой большой. Она как раз осталась одной из самых небольших по ресурсам, численности команды и финансовым возможностям.
Но здесь и начинается самое интересное. ОСДП стала одним из немногих участников кампании, которые не только реагировали на информационную повестку, но и сами становились её источником. Это принципиальная разница.
Одни партии рассказывали о себе. Другие пытались догнать текущую повестку. ОСДП всё чаще выступала в роли субъекта, который эту повестку формировал и интерпретировал. И, пожалуй, именно здесь находится главный феномен партии.
ОСДП практически не могла позволить себе роскошь большого политического аппарата. Поэтому ставка была сделана на собственную команду и на людей, для которых партийная работа была не только профессией, но и вопросом убеждений. Это чувствовалось в публичной коммуникации.
Идеологическая определённость давала партии то, что невозможно купить одним бюджетом: скорость реакции, внутреннюю согласованность и узнаваемый политический голос. Но самое важное — ОСДП перевела конкуренцию из плоскости лозунгов в плоскость идеологий.
Именно социал-демократы последовательно начали задавать вопрос не только «что вы предлагаете?», но и «на чьей вы стороне?». Это уже другая политическая игра.
Если прежняя партийная конкуренция напоминала соревнование рекламных слоганов, то нынешняя кампания впервые стала напоминать спор политических школ. В этом смысле выборы действительно можно разделить на «до» и «после». И это, пожалуй, главный политический результат кампании ОСДП — независимо от того, сколько мандатов партия получит по итогам голосования.
Десять лет назад эта партия ассоциировалась прежде всего с митингами, протестной политикой и съездами в самых скромных гостиничных залах. Сегодня она пришла в ту же политику уже другим субъектом — с собственной идеологической рамкой, современной коммуникацией и претензией не просто критиковать систему, а предлагать альтернативную модель.
В этом смысле ОСДП действительно напоминает Давида. Не потому, что она гарантированно победила Голиафа. А потому, что размер противника впервые перестал быть главным условием политической игры.
Respublica вновь наиболее органично чувствовала себя там, где когда-то и возникла её политическая сила, — в социальных сетях. У партии есть узнаваемость, финансовые и коммуникационные возможности, опыт работы с современной аудиторией. Поэтому от «Республики» вполне логично было ожидать более серьёзной конкуренции за верхнюю часть электоральной таблицы.
Но ожидание не всегда совпадает с реальностью.
В этой кампании «Республика» была заметным игроком цифрового пространства, однако не смогла в полной мере превратить медиаприсутствие в политическую гегемонию.
Она осталась сильным игроком второго эшелона. И это, пожалуй, один из наиболее интересных парадоксов кампании: быть заметным в информационном поле ещё не означает стать главным политическим субъектом.
Социальные сети способны дать партии внимание. Но внимание — ещё не электоральная коалиция.
«Ак жол» вступил в кампанию уже ослабленным.
Смена руководства непосредственно перед электоральным периодом стала символом более глубокого вопроса: какую именно политическую нишу партия сегодня занимает?
Когда-то ответ был достаточно простым — крупный бизнес, экономический либерализм, большая олигархическая группа за спиной. Но бизнес и политическое поле изменилось. И партия не смогла убедительно объяснить, зачем избирателю нужен именно её вариант правой политики.
В результате кампания выглядела осторожной и даже несколько безразличной. В политике это почти смертельное качество. Потому что избиратель может простить партии ошибку. Но очень редко прощает ей отсутствие желания бороться.
Кампания выглядела аморфно. В ней было мало желания навязать другим свою повестку.
Политика — занятие неблагодарное: если ты не занимаешь пространство сам, его обязательно займёт кто-то другой. Поэтому «Ак жол» оказался, пожалуй, одной из самых незаметных и слабых партий кампании.
С НПК произошла, пожалуй, наиболее показательная история. Партия исторически занимала левый фланг. Но в нынешней кампании её риторика всё чаще пересекалась с позициями центристов и правых. В результате возникло ощущение идеологической неопределённости.
Партия пыталась сохранить старый электорат, одновременно расширяя привлекательность для новых групп. Получился политический эквивалент попытки усидеть на двух стульях. В итоге левый фланг оказался занят ОСДП, а собственная новая ниша так и не сформировалась.
Даже заметность НПК в информационном пространстве во многом обеспечивалась конфликтами и критикой. Но негативная известность — это кредит, который политик получает под очень высокий процент.
Его быстро приходится возвращать.
Ауыл обладает, возможно, самой очевидной электоральной возможностью.
Огромная часть населения Казахстана живёт в сельской местности. Казалось бы, здесь существует естественная электоральная база, которую достаточно превратить в политическую монополию. Но этого не произошло. И здесь возникает принципиальный вопрос: партия «Ауыл» и жители аула — это не одно и то же.
Сельский избиратель оказался гораздо более политически разнообразным, чем предполагала сама партийная модель.
Часть этого электората ушла к левым. Часть — к центристам. Часть — к другим партиям, которые смогли предложить ему более конкретную социальную или экономическую идентичность.
В итоге «Ауыл» остаётся крупным игроком и, вероятнее всего, проходит в новый Құрылтай. Но проходит не потому, что полностью монополизировала сельского избирателя, а потому, что даже после перераспределения остаётся огромный остаточный электоральный массив. Это важный урок: география ещё не является идеологией.
Байтақ оказалась в наиболее узкой электоральной нише. Партия последовательно заявляла себя как зелёная. И в этом одновременно её достоинство и её ограничение. Экологическая повестка в Казахстане существует, но пока не обладает достаточно широким и устойчивым электоральным ядром.
У человека, который думает о ценах, зарплате, жилье, медицине и работе, экологическая повестка зачастую находится не в начале списка приоритетов. В этом смысле «Байтақ» действительно могла немного опередить своё время. Но даже если партия не преодолеет электоральный барьер, сама экологическая повестка никуда не исчезнет.
Возможно, её наиболее рациональная перспектива — не обязательно самостоятельное существование, а создание сильного «зелёного крыла» внутри более крупной политической силы.
Иногда политическая идея переживает партию, которая первой сделала её своим знаменем.
Если свести всё происходившее за последний месяц к одной формуле, она будет выглядеть так:
раньше выигрывали лозунги — теперь начинает выигрывать идеология. И это, пожалуй, самый важный результат нынешнего электорального периода, который был достигнут благодаря стараниям ОСДП.
Партийное поле впервые за многие годы стало приобретать структуру. Справа — одни представления о государстве, налогах, бизнесе и экономике. Слева — человек труда, бесплатном образовании, снижение пенсии, бесплатной и качественной медицине и тому подобном. В центре — попытка найти компромисс между ними.
Это не означает, что казахстанская партийная система уже стала зрелой. До этого ещё далеко. Но впервые за долгое время появился её скелет. А без скелета политическая система остаётся просто набором вывесок.
Если говорить именно о текущей конфигурации и информационно-политической динамике кампании, наиболее вероятным выглядит прохождение четырёх партий: «Әділет», «Ауыл», «Республика» и ОСДП. У каждой из них — совершенно разная электоральная природа.
«Әділет» опирается на масштаб и организационный ресурс.
«Ауыл» — на сохраняющийся огромный сельский электоральный массив.
«Республика» — на современную коммуникацию и городскую аудиторию.
ОСДП — на идеологически мотивированного избирателя и политическую субъектность, которую партия смогла продемонстрировать в течение кампании.
Если этот прогноз подтвердится, новый Құрылтай будет интересен уже не только количеством партий. Он будет интересен тем, насколько эти партии действительно займут разные идеологические позиции и смогут превратить предвыборные декларации в парламентскую практику. Потому что настоящая политика начинается не в момент публикации программы. Она начинается на следующий день после выборов — когда заканчиваются камеры, плакаты и лозунги и появляется необходимость принимать решения. И вот тогда выясняется главное: кто действительно левый, кто действительно правый, а кто был таковым только до дня голосования.
Возможно, именно поэтому нынешняя кампания останется в политической истории не как выборы с самым большим количеством агитационных материалов. А как выборы, на которых казахстанский избиратель впервые получил шанс выбирать не только между партиями, но и между политическими мировоззрениями. И если этот процесс продолжится, то это будет уже не просто очередной электоральный цикл.
Это будет начало взросления партийной системы.
Автор: Политолог Арсен Сарсеков
