Два танкера, которые шли за казахстанской нефтью к терминалу «Каспийского трубопроводного консорциума» в Чёрном море, были атакованы (предположительно украинскими дронами) 13 января — за последние три месяца это уже второй серьёзный удар по казахстанскому нефтяному экспорту, основе экономики страны. МИД уже «выразил серьёзную озабоченность» — но спасёт ли дипломатия от новых атак? Ulysmedia.kz занялся поисками ответа.
Ещё после предыдущей атаки дронов на КТК некоторые казахстанские эксперты прямо говорили о безрезультативности дипломатических мер и призывали ввести против Украины санкции. Сейчас искушение перейти от «глубокой обеспокоенности» к жёстким действиям ещё выше. Тем более что отношения между Казахстаном и Украиной в последнее время довольно прохладны (показательно, что украинский президент Владимир Зеленский не вошёл в список глав государств, поздравивших Касым-Жомарта Токаева и казахстанский народ с Новым годом).
Но политологи советуют не форсировать события. Пока сложно понять, насколько целенаправленной была последняя атака на танкеры и кто её осуществлял. Казахстану следует отстаивать свои экономические интересы, но без преждевременных выводов и резких действий, чреватых дополнительными рисками.
— Кто бы что ни говорил, мне кажется, сейчас всё-таки время для диалога и переговоров. Можно сказать, что вокруг казахстанского экспорта в определённой степени складывается кризисная ситуация. Тем не менее алармистские решения проблемы не уберут, а лишь усугубят их. Вся мировая повестка 2025-2026 года об этом говорит. И хотя сейчас призывы к диалогу доверия не вызывают, раз уж Казахстан выбрал компромиссный путь, нужно по нему дальше идти, — говорит политолог Эдуард Полетаев.
Политолог Газиз Абишев также считает, что для начала следует разобраться в подоплёке нынешней ситуации и понять, кто несёт ответственность за удары по судам в Чёрном море.
— Необходимо провести расследование, кто и почему ударил по танкерам, находящимся в распоряжении казахстанской нацкомпании. Перепутали, целясь в кого-то другого? Целились обычные офицеры, не согласовав с политическим руководством? Или целенаправленно били по возможностям Казахстана экспортировать нефть? — задаётся он вопросами.
По словам эксперта, если кто-то осознанно пытается спровоцировать Казахстан на жёсткую реакцию и втянуть страну в чужой конфликт, такого развития событий допускать нельзя. Астана такие попытки запомнит — и ответит соответствующе. Но позже.
МИД Казахстана не случайно упомянул об экстренных консультациях с послами ряда европейских стран и с американскими партнёрами. В конце концов, один из атакованных танкеров был зафрахтован Chevron. А нефть с казахстанских месторождений идёт в том числе в Европу, которая снабжает Украину вооружением.
Без посредников, которые могут прямо обозначить свою заинтересованность в казахстанской нефти, разговор с Киевом будет односторонним. А вот если стабильные поставки сырья в ЕС будут увязаны с какими-то украинскими интересами — например, отправкой вооружения или финансированием послевоенного восстановления страны, — удары по объектам КТК могут резко потерять привлекательность для киевских военных.
Схожей позиции придерживается, например, депутат Айдос Сарым. Он дал понять, что общие зарубежные партнёры должны втолковать Украине, с кем она на самом деле воюет, а кого лучше не трогать.
— Одним из крупных акционеров КТК является Chevron. Мы знаем, что Украина критически зависит от поддержки США. Chevron — не самая последняя компания в этом мире. Я думаю, что США и другие наши партнёры должны вместе оказать давление на Украину с тем, чтобы они свои цели выбирали, — считает Айдос Сарым.
Путей для переориентации поставок у Казахстана нет: до недавнего времени альтернативы КТК не были востребованы, да и сейчас спрос на поставки нефти по этим направлениям гораздо ниже. Однако КТК — не казахстанский проект, а международный. У консорциума есть и другие зарубежные акционеры, а в Чёрном море сплетается настоящий клубок геополитических интересов. Так что ситуация крайне непростая и требующая взвешенной оценки рисков.
— Когда идут вооружённые конфликты, ракеты не всегда попадают в цель. Конечно, в первую очередь хотелось бы, чтобы и Каспийское, и Чёрное море не стали театром военных действий — там очень много интересантов. Это страны и Центральной Азии, и Южного Кавказа, и Турция, и Восточная Европа. Поэтому Казахстану нужно поднимать эту тему, — подчёркивает Эдуард Полетаев.
Другой вопрос в том, как экономические последствия атак на КТК могут сказаться на внутренней политике в Казахстане. Учитывая критическую зависимость национальной экономики от нефтяного экспорта, сокращение поступлений в бюджет очень скоро может из чисто финансовой проблемы превратиться в социально-политическую.
Аналитик нефтегазовой отрасли Олжас Байдильдинов даже выдвинул смелую теорию: в своём телеграм-канале он отметил, что на фоне атак на КТК стремление властей оперативно провести конституционную реформу и внеочередные парламентские выборы начинает выглядеть иначе. Особенно если предположить, что в Акорде получили некую аналитику по дальнейшему развитию ситуации.
— Снижение добычи нефти на Тенгизе на 50% означает, что налогоплательщик №1 Казахстана (6,5 млрд долларов в 2024 году) по итогам декабря-января существенно сократит выплаты в бюджет и Нацфонд. И эта ситуация касается не только Тенгиза, но и всех нефтедобывающих компаний. Следовательно, ситуация с бюджетом и курсом тенге существенно осложнится, а при долговременных последствиях — окажет удар похлеще ковида, — предполагает Олжас Байдильдинов.
То есть речь может идти о полноценном кризисе и даже о потенциальном чрезвычайном положении. Неясно, может ли Казахстан на самом деле отправить войска для защиты объектов КТК на территории России, но, к примеру, обсудить этот вопрос на уровне ОДКБ Астана вполне в состоянии.
Главная проблема в том, насколько экономика Казахстана уязвима для новых потрясений. Атака на танкеры произошла, когда казахстанская «нефтянка» даже не начала приходить в себя от последствий ноябрьского удара дронов по инфраструктуре КТК. С того момента экспорт нефти упал почти вдвое, а добыча на крупнейших месторождениях резко сократилась.
Добытое сырьё стало сложнее отправлять на экспорт, а нефтехранилища уже полны. Сейчас любой новый инцидент будет дополнительным раздражителем для экономики Казахстана. А если ещё и танкерам станет опасно транспортировать казахстанскую нефть, это поставит под угрозу всю цепочку поставок.
Не стоит забывать, что от КТК зависит 1% всего мирового рынка нефти. Нет сомнений, что другие страны, в том числе члены крупнейшего нефтедобывающего картеля ОПЕК+, осознают соответствующие риски. И Казахстану следует использовать это, чтобы вернуть в международную политику хоть какое-то подобие здравого смысла.
— Самое главное — Казахстану нужно настаивать на соблюдении наших национальных интересов. Экспорт нефти — важнейший источник пополнения нашего бюджета, и планы у нас хорошие были. Есть и другие международные площадки, помимо контактов с акционерами КТК — заседание ОПЕК, например, будет в феврале. Там тоже можно обсудить эту проблематику. Казахстан должен более жёстко свои интересы продавливать, чтобы спокойно обеспечить наполнение бюджета. Пока парадигма такова, что серьёзных альтернатив КТК нет, надо биться за сохранение того, что есть, — делает вывод Эдуард Полетаев.
Что ещё нужно знать о КТК
Ранее мы подробно рассказывали о том, чем важен «Каспийский трубопроводный консорциум» для экономики Казахстана, почему за столько лет у КТК не появилось значимых альтернатив и отчего США не хотят вмешиваться в ситуацию.