Утром 5 мая жители Усть-Каменогорска увидели над городом огромный пылевой гриб. Никто из горожан толком не знал, что произошло, опасно ли выходить на улицу и чем дышит город. Власти молчали, а информация расходилась только через соцсети.
Спустя два месяца выяснилось, что после аварии на «Казцинке» в воздух попало 2,8 тонны цинковой пыли. Теперь местный юрист Алексей Божков подал в суд на акима Усть-Каменогорска Алмата Акышова за бездействие. Подробнее рассказывает Ulysmedia.kz.
Для начала напомним, что именно происходило в день ЧП. Жители услышали громкий хлопок, а затем увидели над промышленной зоной огромный столб пыли.
Первые подробности горожане узнавали из социальных сетей. Сначала появилось видео с проходной предприятия, за ней поднимались клубы дыма, люди бежали с территории. Позже в сеть попали тяжёлые кадры с обожжёнными рабочими и телами погибших, накрытыми тканью. Молчание соранялось.
Комментарии журналистам давали только в ДЧС ВКО, местные же исполнительные органы жителей ни о чём не предупредили. Официальная информация о случившемся на заводе появилась лишь ближе к обеду 5 мая, и звучала она сухо:
При обслуживании металлургической печи на цинковом заводе на дымососе и трубопроводе произошёл хлопок металлургической пыли, в результате чего часть здания и кровля была разрушена.
Всё это происходило на фоне и без того напряжённой обстановки вокруг завода – экологических проблем и слухов о возможной смене собственника «Казцинка».
В тот день горожан успокоили, мол, поводов для беспокойства нет, превышений в воздухе не выявлено. Дети как ни в чём не бывало пошли утром в школы и детские сады, уроки физкультуры прошли на улице. Но часть жителей почувствовала неладное сама, и стала уезжать из города, укрытого пылевым облаком. Правда о случившемся всплыла только 3 июля, на брифинге, где впервые прозвучала цифра – был выброс 2,8 тонны цинковой пыли. Запись брифинга уже через несколько часов пропала с канала региональной службы коммуникации, но экологи позже подтвердили журналистам, что выброс действительно был.
Как позже сообщили в пресс-службе департамента экологии ВКО, письмо от ДЧС о произошедшей аварии поступило им в тот же день, 5 мая. Внеплановая проверка показала, что авария случилась на рукавных фильтрах по производству порошков цветных металлов плавильного отделения электролизного цеха пылеулавливания № 1 цинкового завода сразу после того, как там закончили отгрузку цинковой пыли.
– Возгорание и последовавший хлопок привели к повреждению двух рукавных фильтров производительностью 40 тонн в сутки. В момент аварийного хлопка в атмосферный воздух был осуществлен выброс цинковой пыли в объеме 2,8 тонн в час, – говорилось в сообщении.
За несанкционированный выброс загрязняющих веществ предприятие привлекли к административной ответственности по части 1 статьи 328 КоАП РК (нарушение нормативов допустимого антропогенного воздействия на окружающую среду). Штраф, рассчитанный расчётным методом, составил 60 550 000 тенге. Сейчас производство цинкового завода снижено на 50%.
Скорее всего, эта история так и осталась бы без внимания, если бы не Алексей Божков. Его претензия к акиму заключается в том, что город не оповестил людей о ЧП вовремя. Даже элементарной SMS с просьбой поменьше находиться на улице люди не получили. И пока официальной информации не было, а в соцсетях уже крутились кадры с места аварии, горожане начали паниковать. Хуже того, родственники погибших рабочих стояли у проходной завода в полном неведении и узнавали о смерти близких из тех же соцсетей.
– Когда у нас происходит какая-то авария, а мы знаем что это за промышленный объект, если местным жителям уже известно что там что-то взорвалось, то нужно что-то делать для того, чтобы сберечь свое здоровье. На предприятии произошёл взрыв и после этого была тишина от госорганов. Мы узнали о взрыве из социальных сетей! Подробности о произошедшем мы узнали из чата СМИ уже в обед.
До этого времени мы буквально метались из отдела образования, в департамент экологии, аппарат акима, отдел внутренней политики с одним и тем же вопросом: что делать жителям? То ли выехать из города, то ли закрыться дома, то ли надеть средства индивидуальной защиты, то ли можно спокойно ходить и без них по улицам, то ли идти в школу со второй смены или не идти в нее. Например, я своего ребенка в школу не отпустил, мало ли что там было выброшено в атмосферу, тем более мы видели какой поднимался столб дыма и пыли над городом, – говорит Алексей Божков.
Для него это уже второй подобный иск. В прошлый раз он судился с городом за отсутствие оповещения при значительном превышении концентрации хлороводорода в воздухе Усть-Каменогорска. Тогда акимом был Жаксылык Омар, который сейчас отбывает наказание за мошенничество и коррупцию. По мнению юриста, выводов из той истории власти так и не сделали.
– Я имею право знать, что было выброшено в окружающую среду. Я имею право знать о том, защищать мне органы дыхания или нет, но мне об этом не сообщают. Что остается делать? Раз у нас аким является руководителем гражданской обороны, то я вначале отправил жалобу на бездействие. По моей жалобе вопрос не решился, пришлось обращаться с иском в суд. Поскольку на моей практике это произошло уже второй раз, то меня пугает слово третий. А если в третий раз будет что-то гораздо более серьезное и нас при этом не оповестят? Вот что меня заботит больше всего, – пояснил юрист.
Божков вспоминает и более мрачные исторические параллели: были случаи, когда именно из-за отсутствия оповещения после ЧП люди получали дозы радиации. Первые официальные сообщения об аварии на Чернобыльской АЭС появились только 27 апреля 1986 года, спустя более суток после взрыва. За эти потерянные часы власти могли бы эвакуировать людей на безопасное расстояние и снизить дозу облучения. Но вместо этого горожане спокойно гуляли теплым весенним днём, не подозревая об опасности.
– Первый раз на моей практике был хлороводород, который возник непонятно откуда. Второй раз взрыв на Казцинке с выбросом цинковой пыли, а если в третий раз произойдет что-то гораздо более серьезное? Возможно, что власти не хотели сеять панику, но мы знаем по истории что было в таком случае в прошлый раз. Когда не хотели сеять панику в Чернобыле и сколько людей получили облучения из-за того, что ждали и надеялись на «авось пронесет». Нельзя надеяться на авось – на это и существует гражданская оборона!
Вы оповестите население хотя бы так: «Произошел взрыв на предприятии, были выброшены такие-то химические вещества, просим жителей принять меры: защитить органы дыхания, не выходить без надобности на улицу, перевести школьников на домашнее обучение, не открывать форточки». Можно же было дать такое оповещение? Почему приходится буквально выцарапывать официальную информацию? Я не прошу эвакуировать население, но я прошу оповестить о случившемся, чтобы я хотя бы смог надеть респиратор. Больше ничего от МИО и не требуется», - рассказал Алексей Божков.
Для Усть-Каменогорска это, увы, не первый случай, когда людям не сообщают об опасности вовремя. Утром 12 сентября 1990 года на Ульбинском металлургическом заводе взорвался корпус бериллиевого производства. Город окутал токсичный смог, началась паника. Родители массово забирали детей из школ и уезжали из города. По улицам расползались слухи о пожаре на тогда ещё «секретном» предприятии. И только ближе к ночи радиостанция «Маяк» сообщила, что в Восточном Казахстане произошёл взрыв на бериллиевом заводе, городские власти всё это время молчали…
Автор: Елена Медведева