Казахстан снова вздрогнул от очередной жуткой истории. В Меркенском районе Жамбылской области нашли тело 19-летней девушки. За несколько часов до смерти Мадина Рашидкызы собирала вещи, чтобы уйти от мужа, и просила у подруги взаймы 15 тысяч тенге, чтобы снять комнату для себя и восьмимесячного сына. Ее нашли повешенной. Но мать, взглянув на лицо дочери в морге, увидела сплошные синяки, ссадины, а в спутанных волосах - солому, будто тело волочили по земле. Эта история всколыхнула соцсети, но не стала уникальной. Еще живы в памяти другие шокирующие случаи: Айзат, которую муж на глазах у двухлетней дочери привязал к лошади и протащил по степи, Нурай, получившей 35 ножевых ранений от сталкера. Все эти убийства произошли после принятия «закона Салтанат» - пакета поправок, который должен был поставить заслон домашнему насилию.
Почему статистика МВД говорит о снижении преступности, но женщины продолжают гибнуть, разбирался корреспондент Ulysmedia.kz.
Ее ладони дрожали, когда она, сидя на полу посреди комнаты, торопливо собирала в потертую дорожную сумку самое необходимое: пачку детских памперсов, пластиковую бутылочку с соской и старую футболку для себя. Восьмимесячный сын, который еще не умел ходить, но уже вовсю ползал, возился рядом, хватал ее за руку и непонимающе смотрел на мамино заплаканное лицо - он не знал, что это их последний день вместе.
Мадина Рашидкызы, успокаивая дрожь в голосе, наговаривала сообщение подруге.
- Потому что я развожусь с мужем. Вообще мы с мужем жили в Мерке. А я уже четыре дня в Алматы. Мне нужно привезти вещи, на это уйдет дня три-четыре, - говорила она на записи, которую позже опубликовал журналист Жан Ахмадиев. Голос девушки звучал ровно, будто она просто обсуждала планы на выходные - хотя на самом деле решала вопрос жизни и смерти.
- Мне нужно жилье надолго, потому что я хочу жить вместе с ребенком, - уточняла она.
Подруга ответила, что денег у нее нет. Мадина просила взаймы 15 тысяч тенге - всего около тридцати долларов. Для девушки, спасающейся от побоев, это был билет в свободу. Она пообещала перезвонить позже. Больше на связь не вышла.
На следующее утро ее тело нашли висящим на веревке в хозяйственной постройке в Меркенском районе. 19-летняя гражданка Узбекистана, прожившая в Казахстане около двух лет, оставила восьмимесячного сына. В переписке с подругой, которая впоследствии попала в распоряжение журналистов, Мадина жаловалась на избиения - по ее словам, муж неоднократно поднимал на нее руку. Последний конфликт произошел из-за «Барни»: муж купил сладость для сына, но пришел в ярость, заметив, что жена откусила кусочек. Он ударил ее по голове, а потом позвонил матери и пожаловался на невестку.
Мать погибшей, приехавшая в морг опознавать дочь, до сих пор не может прийти в себя от увиденного.
- Я приоткрыла ее лицо - а оно все в синяках, живого места нет, лица толком не разглядеть, все синее, - рассказывала женщина в интервью местным СМИ. Ее голос срывался, когда она описывала детали. Мать убеждена: тело Мадины волочили по земле, а потом повесили, чтобы имитировать самоубийство. Родственники мужа, по ее словам, торопились похоронить девушку в тот же день, без судмедэкспертизы, но женщина настояла на вскрытии.
Департамент полиции Жамбылской области начал досудебное расследование по факту доведения до самоубийства. Подробности следствия держатся в тайне, но вопросов гораздо больше, чем ответов. Почему участковый, которому наверняка поступали сигналы о семейных скандалах, не вмешался раньше? И главное, что заставило Мадину, уже принявшую решение уйти, вернуться в тот роковой день в дом мужа?
Год назад, в июне 2025-го, похожий ужас разыгрался в тихом селе Баласаз Аксуского района области Жетысу. 32-летняя Айзат Джуманова, мать двухлетней дочки, жила в браке три года. Внешне - обычная сельская семья, но в ту ночь все перевернулось.
Муж Айбар Жанболат, фермер, вернулся домой в стельку пьяным. Поводом для вспышки ревности стал обычный телефонный звонок - Айзат с кем-то разговаривала. Он выволок ее за ворота и принялся избивать ногами и кулаками - по голове, по лицу, по животу. Двухлетняя девочка, стоявшая рядом, кричала и плакала, но отец не остановился. По словам родственников, самое страшное произошло потом: мужчина привязал уже потерявшую сознание жену арканом к лошади и протащил по каменистой степи.
Следствие официально не подтвердило версию с лошадью, но судебно-медицинская экспертиза зафиксировала на теле жертвы множественные ссадины и следы волочения по грубой поверхности. Травмы оказались чудовищными: закрытая черепно-мозговая с ушибом и отеком мозга, перелом основания черепа, множественные переломы конечностей и таза.
- Мою девочку без сознания родственники зятя перетаскивали из машины в машину и около двух часов ночи доставили в областную больницу. А нам о ее смерти сообщили только утром, около девяти. Больница всего в двадцати минутах от нас. Они даже скорую не вызвали, - вспоминает мать погибшей Салтанат Жуманова.
Она уверена: родственники мужа специально затягивали время, чтобы скрыть следы зверского убийства, и только когда поняли, что Айзат не выживет, решились сообщить о случившемся.
9 января 2026 года Специализированный межрайонный суд области Жетысу признал Айбара Жанболата виновным по части 1 статьи 99 УК РК (убийство). Учитывая отягчающее обстоятельство - совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения, - суд назначил наказание, приближенное к максимальному пределу: 14 лет лишения свободы в колонии средней безопасности. Однако родные и близкие Айзат, как и тысячи казахстанцев, следивших за процессом, сочли приговор слишком мягким.
- Она умирала мучительно, на глазах у собственного ребенка, а он получил всего 14 лет, - возмущались они в соцсетях.
Еще одна резонансная история 2026 года - убийство 21-летней студентки Нурай Серикбай в Шымкенте, о которой публично высказался президент Касым-Жомарт Токаев, назвав ее «потрясшей всю страну». Это дело прогремело на всю республику и стало поводом для пересмотра работы полиции.
Нурай познакомилась с 28-летним Шерханом Аймаханом летом 2025 года. Он сразу же проявил патологическую настойчивость, которую девушка поначалу принимала за ухаживания. Осенью мужчина организовал «алып кашу» - традиционное похищение невесты, хотя по закону это квалифицируется как принуждение к браку. Он увез Нурай из Алматы в село Туркестанской области, намереваясь сыграть свадьбу против ее воли. Братья девушки и полиция сумели вернуть девушку домой, но именно тогда начался настоящий ад.
Шерхан начал систематическое преследование. Он звонил Нурай десятки, а иногда и сотни раз в день. В один из дней было зафиксировано 76 звонков за полтора часа - девушка просто физически не могла отбиться от его звонков, которые следовали один за другим. Она меняла номера, боялась выходить из дома, просила защиты в полиции. Участковые, как это часто бывает, лишь разводили руками: «Ну, он же пока не причинил вреда», «приходите, когда ударит».
11 января 2026 года Нурай возвращалась к родительскому дому в Шымкенте. Шерхан выследил ее и нанес 35 ножевых ранений - девять из них проникающие в грудную клетку и брюшную полость. Когда девушка упала, обессиленная и истекающая кровью, он нанес удар в сердце - прямо на глазах у случайной свидетельницы. От массивной кровопотери Нурай скончалась на месте.
На суде Шерхан Аймахан пытался оправдаться, утверждая, что между ними были «взаимные чувства».
- Я очень сильно любил ее, у меня были искренние чувства. Выражаю соболезнования ее родителям и раскаиваюсь. Прошу прощения у отца, матери и двух братьев Нурай, - говорил он в последнем слове.
Но, как отметил прокурор, попытки подсудимого списать свои действия на аффект были полностью опровергнуты экспертами-психиатрами и психологами. 13 августа 2026 года суд Шымкента приговорил Шерхана Аймахана к пожизненному лишению свободы в учреждении чрезвычайной безопасности - впервые в Казахстане за подобное преступление. Но Нурай, мечтавшая об учебе в Европе и хотевшая стать врачом, уже не вернется.
Все три трагедии - Мадины, Айзат и Нурай - произошли уже после того, как в Казахстане вступил в силу так называемый «закон Салтанат». Пакет поправок, принятый в апреле 2024 года после убийства Салтанат Нукеновой экс-министром Куандыком Бишимбаевым, должен был кардинально изменить ситуацию с домашним насилием.
Что изменилось формально? Побои и легкий вред здоровью снова стали уголовными преступлениями - до этого их декриминализировали, что вызывало критику правозащитников. Появилась отдельная статья за сталкинг - теперь преследование наказывается по закону. Ужесточены наказания, ограничено примирение сторон по тяжким делам, а полиция получила право возбуждать уголовные дела без заявления потерпевшей.
Статистика МВД действительно фиксирует прогресс. За пять месяцев 2026 года более 41 тысячи нарушителей привлекли к административной ответственности за насилие в отношении женщин, свыше 11 тысяч из них подвергнуты административному аресту, выдано более 35 тысяч защитных предписаний. Суды установили особые требования к поведению в отношении 9 200 агрессоров - из них 8 300 запрещено употреблять алкоголь. 49 правонарушителям суд запретил приближаться к потерпевшим. Число тяжких и особо тяжких преступлений в быту снизилось на 11 %, а в 2025 году общее количество смертей от рук близких составило около 80 человек - на 20 % меньше, чем годом ранее.
Казалось бы, цифры должны внушать оптимизм. Но почему же тогда женщины продолжают гибнуть?
Ответ, как поясняют правозащитники, кроется в парадоксе ужесточения наказания. Председатель правления Союза кризисных центров Алматы Зульфия Байсакова в интервью журналистам отметила:
- Если смотреть официальную статистику, то количество фактов бытового насилия уменьшается. Но из-за перехода от административной ответственности к уголовной система привлечения агрессоров к ответственности стала сложнее.
И это действительно так: уголовное дело - это не быстрое предупреждение, а многомесячные разбирательства, которые могут разрушить семью и оставить жертву без жилья. Женщины, опасаясь длительных судебных тяжб, давления со стороны родственников, стигматизации и страха за детей, все чаще не решаются писать заявления.
- Если смотреть на неофициальную статистику, обращения на телефоны доверия и в кризисные центры, к сожалению, мы видим, что бытовое насилие не уменьшается, - продолжает Байсакова.
Каждый такой звонок - это история женщины, которая часто так и не доходит до полицейского протокола.
- Кроме того, инфраструктура защиты не поспевает за ужесточением законов. На всю республику действует всего 57 кризисных центров, а практика выселения агрессора из общего жилья применялась лишь 49 раз за год - ничтожная цифра по сравнению с реальными потребностями. Куда податься женщине с младенцем, если у нее нет даже 15 тысяч тенге на съемную комнату, а убежище находится за сотни километров? Она остается под одной крышей с тем, кто ее избивает, и становится очередной жертвой.
Нельзя сбрасывать со счетов и культурные факторы. «Алып кашу» — похищение невесты - до сих пор норма в сельских регионах, а стигма развода, давление старшего поколения и экономическая зависимость делают свое дело. Закон не в силах за год переписать менталитет. И еще один важный нюанс - латентность. Многие убийства квалифицируются как «причинение тяжкого вреда по неосторожности» или даже «самоубийство», как в деле Мадины. По оценкам правозащитников, реальное количество женщин, погибающих от рук партнеров в Казахстане, может достигать 400 в год - и это лишь те случаи, которые удалось выявить.
Пока эксперты подсчитывают статистические показатели и спорят об эффективности законов, обычные казахстанцы выплескивают свою боль и отчаяние в социальных сетях. Один из постов, который собрал тысячи откликов и комментариев, написала Акмарал Басирова - многодетная мать, возглавляющая общественный фонд «Защита прав матерей Ag-alem».
- Долго думала: писать мне или оставить все как есть? Но последние страшные новости о женщинах, погибших от рук собственных мужей, заставляют меня снова и снова думать об одном. Почему мы так боимся чужого мнения? Почему иногда слова «что скажут люди?» становятся громче, чем крик нашей дочери о помощи, - пишет она.
Акмарал рассказала свою историю. У ее дочери была красивая свадьба на 400 гостей - «тәтті шай, құдалық, ұзату». Два года дружбы, мечты, вера в то, что дети нашли друг друга. А через десять месяцев дочь призналась матери: муж трижды поднимал на нее руку. И все это время она молчала. Не потому что терпела – боялась расстроить маму. Боялась сплетен. Боялась родственников. Боялась подвести - ведь «маму все уважают, а я непутевая». Боялась одного вопроса: «А что теперь скажут люди?».
- Когда я услышала это, у меня внутри все перевернулось, - признается Акма.
- Я не спросила: «А как же свадьба? А что скажут құдалар? Что будут говорить родственники?». Мы с мужем поддержали ее. Папа сразу сказал: «Қызым, едь домой».
Позже выяснилось, что у зятя – игромания и огромные долги.
- Хорошая семья. Родители очень хорошие. Но единственный сын оказался не тем, - пишет Акма.
Через две недели дочь забрала приданое. И после этого они не слышали и не видели родственников бывшего зятя. Акма поставила точку:
- Мне абсолютно все равно, кто что сказал. Пусть говорят. Пусть обсуждают. Пусть считают, что мы «разрушили семью». Я лучше буду матерью разведенной дочери, чем матерью, которая однажды могла бы стоять у ее могилы.
Автор поста обращается к матерям:
- Запомните одну вещь. Никакая свадьба не стоит жизни вашей дочери. Никакое приданое не стоит ее слез. Никакие құдалар не стоят ее здоровья. Никакие сплетни не стоят ее жизни. Если дочь пришла к вам и сказала: «Мама, папа, мне страшно» - не заставляйте ее возвращаться туда, где ей страшно. Обнимите ее. Скажите: «Я тебе верю», «Ты не виновата», «Ты не одна», «Я рядом». А дальше вместе найдете выход.
Под этим постом - сотни комментариев. Женщины благодарят Акмарал за смелость, признаются, что сами прошли через подобное, делятся историями, о которых молчали годами.
- Спасибо, что сказали это вслух. Моя дочь сейчас в такой же ситуации, и я не знала, как ей помочь, - откликается третья.
- Мамы, пожалуйста, не отдавайте своих детей на растерзание. Пусть осуждают. Пусть шепчутся за спиной. Главное, чтобы ваша дочь была жива. Главное, чтобы она была рядом с вами. Главное, чтобы у неё был шанс снова стать счастливой. завершает свой пост Акма
Мадина собиралась разводиться и просила 15 тысяч тенге на съемное жилье. Айзат мечтала увидеть дочь школьницей. Нурай готовилась покорять мир, учиться в Европе и стать врачом. Все они столкнулись с одной и той же реальностью: закон есть, но он не работает на опережение. Пока полицейский разводит руками, пока кризисный центр находится за сотни километров, пока общество осуждает жертву сильнее, чем убийцу, - система бездействует.
«Закон Салтанат» - огромный шаг вперед. Но он - лишь первый этаж в здании безопасности. Без строительства новых убежищ, без обучения полиции работать на опережение, без изменения общественного сознания - мы будем продолжать хоронить молодых женщин. И каждый раз, читая очередную новость о «бытовухе», будем задавать один и тот же вопрос: когда это прекратится?