Вот уже третий день как журналисты и представители культуры живут без собственного министра. Судя по тому, что у Аиды Балаевой теперь совсем иные задачи и полномочия, кресло министра культуры и информации, а вместе с ним – и портфель вице-премьера, вакантны. И, если на вице-премьерство и в действующем правительстве есть претенденты, то с должностью министра очевидные вопросы. Ulysmedia.kz попытался изучить биографии возможных кандидатов на пост и понять – кому же достанется сложное и достаточно нервное культурно-информационное хозяйство.
Одним из самых очевидных кандидатов видится действующий первый вице-министр культуры и информации Канат Искаков.
Он в разные годы работал в аппарате Госсекретаря, администрации и пресс-службе президента.
В министерстве культуры и информации и вовсе – прошел почти всю вертикаль – от специалиста до первого вице-министра.
Да и в целом его назначение укладывается в кадровую политику главы государства. Примерно треть Кабмина Олжаса Бектенова – получившие повышение замы. В том числе – министр энергетики Ерлан Аккенженов, министр внутренних дел Ержан Саденов и другие.
Так что, если Искаков на пост министра культуры и информации будет назначен – это сможет стать, своего рода, сигналом о том, что усилия награждаются кадровым повышением, всем, кто сомневается идти ли на госслужбу.
Плюсы, опять же, имеются: кто, как не прошедший все ступени карьерной лестницы министерства, лучше других знает его проблемы и перспективы? Ему не потребуется время на погружение в аппарат, знакомство с руководителями комитетов, понимание текущих проектов и конфликтных вопросов. Просто – перенес вещи в новый кабинет и работай дальше.
Но и минусы у такого назначения есть. Причем примерно там же, где и плюсы.
Искаков – прежде всего системный аппаратный специалист по информационной политике. Сможет ли он, а главное – захочет ли перезапустить подходы к работе со СМИ? Справится ли с иными задачами ведомства? А их, напомним, уйма. От строительства анонсированных президентом детских музеев естествознания, до переориентации деятелей культуры на создание более жизнеутверждающего контента и постепенного отхода от образа «страдающей нации».
Так что Канат Искаков – это скорее кандидат на сохранение имеющихся наработок ведомства, а вот как же быть с развитием курируемых отраслей?
Возможным министром, способным выполнить сложные задачи по созданию новой концепции культурной политики мог бы стать Берик Уали.
У него почти идеальное для этого министерства резюме: журналистика, телевидение, работа во внутренней политике, пресс-службах, в том числе пресс-секретарем президента, руководство «Хабаром» и, наконец, работа акимом области Абай.
То есть это человек, который знает медийную кухню изнутри, понимает логику работы государственных СМИ и одновременно знаком с механизмами принятия решений на самом верху.
Очевидный плюс Берика Уали – прежде всего политический и коммуникационный опыт. Он находился непосредственно рядом с президентом в качестве пресс-секретаря, а значит, хорошо представляет, какие задачи сегодня государство ставит перед информационной политикой и, что важно, имеет представление о том, как их выполнять. Кроме того, опыт акимства добавляет ему управленческого веса: уж он-то точно сможет контролировать большую стройку культурных объектов.
Еще один штрих к портрету – по первому образованию Берик Уали – киновед. То есть и с деятелями культуры ему явно есть, о чем поговорить.
Но минус для нового назначения у него весьма существенный: нынешняя должность. С февраля 2025 года Берик Уали возглавляет область Абай. Регион стратегический, и с руководством им Уали справляется на «отлично». Есть ли смысл «выдергивать» его с Семея так быстро? При том, что именно при Берике Уали началась большая стройка как на восточном побережье Алаколя, так и в самом Семее?
Вполне возможно, что его оставят в регионе до достижения запланированных задач по его развитию.
Не исключено, что с учетом важности культурной и идеологической сферы, на должность профильного министра придет человек, достаточно далекий от госслужбы.
Им может стать Рауан Кенжеханулы.
Он уже давно не госслужащий, однако его профессиональная биография тесно связана с журналистикой, образованием, культурой и развитием казахского языка.
Рауан Кенжеханулы начинал как организатор дебатов и собственный корреспондент «Хабара» в России, однако потом резко сменил карьерную траекторию и ушел на дипломатическую службу. За 30 лет своей профессиональной деятельности он успел и преподавать в Гарварде, и получить стаж в акиматах, дослужившись до должности замакима Кызылординской области, и возглавить телеканал.
Но главное – его проекты последних лет. Кенжеханулы известен как основатель Bilim Media Group и один из заметных участников проектов по развитию казахоязычного образовательного и культурного контента. Он участвовал в создании Национального бюро переводов, проектах по переводу гуманитарной литературы, развитию казахоязычной Википедии, открытой библиотеки Kitap.kz и продвижению казахского языка в цифровой среде. С 2023 года он возглавляет Международный фонд казахского языка.
А недавно, в ходе избирательной кампании, вновь напомнил о себе как о публичной персоне, которая может простым языком разъяснять сложные вопросы самой широкой аудитории. Это, пожалуй, его самый очевидный плюс: он знает современные тренды, понимает, как выстраивать образ Казахстана за рубежом и внутри страны.
Уж он-то точно знает, как сделать казахстанцев нацией победителей, а не страдальцев.
Но, опять же, минусы в той же плоскости, что и плюсы. Управлять общественным фондом или крупной EdTech-компанией и руководить министерством – это все же не одно и то же. Кроме того, минкульт сегодня – это не только культура и язык. Это еще и очень чувствительная информационная политика, взаимодействие со СМИ, государственный информационный заказ, регулирование медиасферы и вопросы, которые напрямую связаны с политической стабильностью. Сможет ли Рауан Кенжеханулы, отвыкший за годы работы «в бизнесе», быстро встроиться в бюрократические процессы?
А самое главное – примет ли его госслужба?
Культура и информация уже давно во всем мире воспринимаются не просто как средство развлечения граждан или их информирование, это, скорее, элемент позиционирования государства в мире.
И как минимум с половиной этой задачи при Аиде Балаевой ведомство явно справилось.
С 2024 года, впервые за долгое время, казахстанский зритель стал предпочитать отечественный кинематограф зарубежному: кассовые сборы казахстанских фильмах в кинотеатрах только по итогам 2024-го превысили 22 млрд тенге.
Все это, как считают эксперты, в том числе заслуга профильного ведомства. Минкульт пересмотрел систему господдержки, ужесточил требования к получателям бюджетных денег и взялся за реформирование «Казахфильма». Сама Балаева сформулировала новый подход жестко: «Кино должно работать на идеологию».
А вот со второй огромной сферой, курируемой МКИ, творится в последнее явно что-то не то: журналистов сажают в тюрьмы и лишают возможности писать даже в собственных соцсетях, загоняют за барьеры на официальных мероприятиях.
СМИ по самым разным причинам могут быть закрыты одним днем.
Поэтому нам, как журналистам, хотелось бы от нового министра только одного – чтобы он был примером коллегам-министрам в том, как следует выстраивать отношения со СМИ и обществом. Чтобы неудобный вопрос не воспринимался как вызов, а журналист – как помеха в работе государственного аппарата. Только тогда получится выстроить честный диалог между властью и обществом. А разве не за это прежде всего отвечает министерство культуры и информации?