Диплом - не гарантия успеха: Мирас Дауленов - об ИИ, утечке мозгов и проблемах казахстанского образования

Президент Coventry University Kazakhstan Мирас Дауленов уверен: университет вообще не должен готовить человека к одной профессии на всю жизнь. Он должен научить его постоянно переучиваться, конкурировать не с искусственным интеллектом, а вместе с ним превращать знания в реальный результат. 

Почему Казахстан из страны, которая отправляла детей учиться за границу, сам становится образовательным хабом? Зачем сюда приходят британские и американские вузы? Почему талантливых казахстанцев за рубежом не обязательно возвращать домой? Может ли образование стать отдельной отраслью экономики? И почему миллиарды, вложенные государством в науку, еще не гарантируют появления технологий?

Об этом редакция Ulysmedia.kz поговорила с Мирасом Дауленовым - человеком, который когда-то отказался от профессиональной юридической карьеры ради скромной позиции заведующего кафедрой, а сегодня руководит казахстанским кампусом одного из известных британских университетов.

ИЗ ЮРИСТА В ПРЕПОДАВАТЕЛИ

У вас диплом юриста, но вы стали преподавателем в университете. Почему вы поменяли престижную профессиональную сферу на образование? 

  - Я вырос в педагогической семье. Дедушка был педагогом-организатором в Восточном Казахстане, его именем названа школа в Зайсане. Бабушка была учителем немецкого языка. В семье вообще было много педагогов. Но сам я изначально не собирался идти в образование. Учился на юридическом факультете, потом поступил в магистратуру, по программе обмена уехал в Европу. Там поступил в докторантуру по программе «Болашак». И свою преподавательскую деятельность я фактически начал за рубежом. Моими первыми студентами были не казахстанцы, а ребята из Польши, США, Испании, Германии, Франции. Это мне дало очень сильное ощущение, что ты педагог и пытаешься что-то дать студентам, причем студентам из совершенно разных стран, с разной культурой, с разным мышлением, для меня означало, что ты действительно делаешь что-то важное, приносишь в мир какую-то ценность.

На каком языке вы читали лекции и вели семинары?

  - Преподавал на английском, потом на польском, немного на французском. Для меня это было важно: если идешь в образование, надо понимать, что чувствует человек, который стоит у доски и работает со студентами.

Когда вернулся в Казахстан, возник вопрос: почему у нас не может быть так, как там? Почему столько наших студентов уезжают учиться за рубеж? У меня была степень PhD, родственники говорили: иди в адвокатуру, стань судьей, работай в юридической фирме, зарабатывай деньги. А я сказал: «Нет, я хочу стать заведующим кафедрой». Мало кто понимал, зачем мне это нужно.

Не жалеете, что не послушали советов?

  - Я считаю, что сделал правильный выбор. Потому что ценность образования не только в знаниях. Она в том, чтобы воспитывать будущих лидеров, делающих нашу страну лучше. Недавно в Алматы я встретил своего выпускника. Он уже работал адвокатом и сказал мне: «Единственный экзамен, который я не сдал, был ваш. Но я благодарен вам за это – я понял, что не все в этой жизни дается легко».

ДИПЛОМ - НЕ ГАРАНТИЯ

Когда ваша мечта исполнилась, и вы стали заведующим кафедрой, какая у вас была зарплата?

  - Точно не помню, где-то 150-200 тысяч тенге. Это было намного меньше, чем тогда мог зарабатывать юрист. Но был другой вызов - собрать за эти деньги людей, которые способны давать первоклассное образование.В какой-то момент мы начали жестко внедрять стандарты академической честности. И только за один год потеряли больше двух тысяч студентов. Университет терял деньги, но мы на это пошли. Потому что знания, полученные нечестным путем, в конечном итоге приносят вред. Можно иметь несколько дипломов, но диплом - это не гарантия успеха. Успешным можно стать только благодаря своим знаниям и умениям.

Но согласитесь, в Казахстане с академической честностью вообще есть проблемы. Мы требуем, чтобы ребенок не обманывал, а насколько сама система честна по отношению к нему?

  - Это очень важный вопрос. Нельзя предъявлять требования только к детям. Мы говорим: ребенок должен соблюдать академическую честность. Хорошо. А соблюдает ли руководство университета стандарты честности по отношению к своим преподавателям?

Правильно ли формируется заработная плата? Почему у одного преподавателя больше нагрузки, чем у другого? Почему один должен до ночи заполнять журналы, которые нужны преимущественно для отчетности, а другой преподаватель с регалиями профессора прочитал лекцию и ушел домой? Если говоришь «А», надо говорить и «Б». Поэтому мы в свое время стали одними из инициаторов создания Лиги академической честности. Вначале туда вошли всего два университета. Я тогда удивился: неужели только два университета в Казахстане хотят придерживаться этих принципов?

Сейчас их уже больше двадцати. Репутация - самое важное в образовании, потому что именно она формирует доверие.

ИИ ИЗМЕНИТ УНИВЕРСИТЕТЫ

Сегодня появился еще один вызов - искусственный интеллект. Как можноговорить об академической честности и одновременно использовать ИИ?

  - Мы должны понимать, что новое поколение уже иначе работает с информацией. То, что миллениал может воспринимать как академически нечестное использование чужого контента, для поколения Z или альфа может быть естественным способом работы с информационным потоком. 

Поэтому наша задача - научить ребенка отличать зерна от плевел, понимать, где проходит граница. Когда ребенок садится за стол, мы учим его сначала мыть руки. Так же надо объяснять правила работы с информацией и ИИ. Не просто запрещать, а формировать понимание.

В свое время IBM опубликовала прогноз: в будущем не искусственный интеллект заменит людей, а люди, умеющие работать с искусственным интеллектом, заменят тех, кто с ним работать не умеет. И это уже происходит.

Есть примеры, которые подтверждают эти слова?

  - Да - мы много лет готовили программистов. В Казахстане до сих пор выделяются тысячи грантов на IT-специальности. Но сегодня ИИ способен написать код за считанные секунды.

В медицине есть примеры, когда врач может не заметить злокачественное образование на снимке, а искусственный интеллект замечает.Поэтому бессмысленно готовить просто «специалиста по ИИ». Четыре года он будет учиться, а за это время сами технологии изменятся.

Нужно готовить человека, который способен адаптироваться, постоянно учиться и переучиваться. Об этом постоянно говорит наш Президент Касым-Жомарт Кемелевич. И университет в этой системе тоже меняется. Человек будет возвращаться туда и в 30, и в 40 лет. В странах, активно развивающих цифровизацию, уже появляются так называемые «серебряные университеты».

У нас, например, одной из первых студенток программы по искусственному интеллекту стала 32-летняя женщина, у которой уже было два высших образования. Она сказала: «Я понимаю, что, если сейчас не буду учиться, завтра останусь за бортом».

УТЕЧКА МОЗГОВ УЖЕ НЕ ПУГАЕТ

Мы очень много говорим об утечке мозгов. Казахстанцы учатся в США, Европе, Азии, многие там остаются работать. Обязательно ли человек должен физически вернуться, чтобы быть полезным своей стране?

  - Мне кажется, само понятие «утечка мозгов» постепенно уходит на второй план. Правильнее говорить о циркуляции человеческого капитала. Талантливый молодой человек может уехать, получить образование и опыт, а затем вернуться. Но он может и остаться за рубежом, при этом связать свою лабораторию или компанию с Казахстаном.

Я шесть лет прожил за границей и могу сказать: там чувство национальной идентичности, наоборот, обостряется. Казахстанцы объединяются и начинают думать: «А как помочь своей стране? Что мы можем сделать?» Когда я работал в Нархозе, мы хотели защитить дипломы от подделки при помощи блокчейна. Но не знали, кто сможет разработать такую систему.

Мы бросили клич казахстанцам, которые учатся и работают за рубежом. В итоге собралась группа специалистов, среди которых были ребята из крупных международных технологических компаний. Они сделали нам NFT-дипломы на блокчейне, которые невозможно подделать. Причем сделали одними из первых в мире из интереса.

Наверное, таких - единицы?

  - Нет, таких казахстанцев в мире очень много - в Кремниевой долине, Европе, Азии. Они хотят что-то делать для своей страны.

Поэтому я уверен, что у Казахстана будет свой Нобелевский лауреат. Если мы научимся объединять наши ресурсы с ресурсами тех институтов, где работают казахстанцы, утечка мозгов перестанет быть проблемой и станет возможностью. 

Я вообще не встречал за рубежом казахстанца, который бы сказал, что ему совершенно безразлична наша страна. Может быть, человек сейчас не вернется. Но предложите ему сделать что-то полезное для Казахстана - большинство не откажется. 

КАЗАХСТАН И ОБРАЗОВАНИЕ

Сейчас начался обратный процесс. Раньше мы говорили только о том, сколько казахстанцев уезжает учиться. Сейчас в Казахстан за дипломами приехали десятки тысяч студентов из 88 стран – это положительная тенденция?

  - Это большое достижение, но одновременно и огромная возможность. Казахстан имеет уникальное географическое положение между Востоком и Западом. Но дело не просто в географии. Мы можем соединить в нашейстране разные образовательные системы –казахстанскую, британскую, американскую, немецкую, корейскую и другие. Я вообще не сторонник идеи, что существует одна идеальная система образования.

Когда-то мы смотрели на финскую модель, потом на сингапурскую. Но зачем постоянно искать одну систему, которую надо скопировать? Нужно брать лучшее из разных моделей и создавать собственную. Тогда Казахстан может стать реальной точкой притяжения талантов.

Что для этого нужно сделать?

  - Недостаточно просто сказать: «Приезжайте к нам учиться». Нужна вся экосистема - сайты университетов на разных языках, простые студенческие визы, приемные комиссии, способные разговаривать с иностранцами, нормальный онбординг, регистрация, бытовые вопросы. Если студент приезжает и сразу сталкивается с десятком бюрократических препятствий, он больше сюда не захочет.

Поэтому 35 тысяч иностранных студентов могут очень быстро исчезнуть, если не заниматься качеством среды. Но и цель в 100 тысяч иностранных студентов, на мой взгляд, вполне достижима. 

А образование у нас при этом стоит дорого. Может быть, иностранцам вообще пора поднимать стоимость обучения?

  - Это нормальная мировая практика - для иностранных студентов может быть другая стоимость. И здесь действительно важно не бороться только за количество. Надо бороться за качество студентов, которые приезжают.

Потому что ценность иностранного студента не в том, чтобы он получил диплом и уехал. Будет отлично, если он остается в Казахстане, вместе с казахстанцами будет создаватькомпании, новые предприятия, возможно, даже новые отрасли экономики.

А если уезжает - он может стать мостом между Казахстаном и своей страной. Именно поэтому на образование нельзя смотреть только как на социальную функцию. Это самостоятельная отрасль экономики.

МИЛЛИОН СТУДЕНТОВ

То есть образование тоже может приносить стране деньги?

  - Конечно. Вокруг образования создаются огромные экосистемы. Это не только преподаватели и здания университетов. В Казахстане сотни тысяч студентов учатся в колледжах, около 650 тысяч - в университетах. И количество студентов будет расти. По нашим оценкам, через пять лет оно достигнет миллиона человек. Этот миллион должен где-то учиться. Но главное - он не должен просто четыре года сидеть в аудитории и в результате получить диплом.

Он должен после университета быть способен влиться в экономику будущего и помогать стране развиваться. Для этого мало строить новые корпуса. Нужно менять саму парадигму: зачем вообще существует университет? Когда знания можно получить за несколько секунд, задача образования - формировать мышление и развивать то, чего пока нет у искусственного интеллекта.

Креативность, воображение, критическое мышление, способность строить стратегию.ИИ может сгенерировать вам прекрасную картинку. Но вопрос в другом: не потеряет ли человек способность сам воображать и мыслить креативно? 

НАУКА РАДИ ОТЧЕТОВ 

Мы много говорим о финансировании науки. Денег государство выделяет все больше, но где результат? Где технологии, которые реально работают в экономике?

  - Финансирование, конечно, необходимо. Без него не будет лабораторий и исследователей. Но оценивать науку только объемом финансирования неправильно. Нужно смотреть на эффективность и на связь науки с реальным бизнесом.

Есть опасная крайность. Университет говорит: «Вот вы вложили в нас деньги, а вот наш результат - столько-то научных публикаций».

Публикации важны. Но если университет гордится тем, что входит в топ-200 или топ-300 университетов мира, возникает вопрос: почему тогда он не конкурирует с этими университетами в создании технологий?

Почему мы соревнуемся количеством публикаций, соотношением студентов и преподавателей, количеством иностранных студентов, но практически не видим внедренных технологий и патентов? Зачем тогда гордо говорить, что мы в топ-200, если не способны на том же уровне создавать технологии, необходимые нашей экономике? 

То есть проблема в том, что ученые и бизнес существуют отдельно друг от друга?

  - Именно. Надо с самого начала создавать совместные лаборатории с предприятиями. Бизнес должен тоже финансировать исследования и вместе с учеными формулировать задачи.

Потому что сегодня может быть так: ученый получает грант, три года проводит исследование, а когда приносит результат предприятию, ему говорят: «Спасибо, но технологии уже ушли вперед. Нам дешевле купить готовое решение за рубежом».

Вот это и есть запоздалый эффект науки.Модель, при которой ученый условно сидит в своей лаборатории, что-то создает, потом кладет отчет на полку и формально отчитывается об освоении денег, работать больше не должна. Если бизнес не вкладывает в науку - значит, он ей не доверяет. А если не доверяет, он никогда не будет использовать ее результаты. Вот это та правда, которую мы должны признать. 

ИИ МОЖЕТ ОШИБАТЬСЯ

Вы много говорите об искусственном интеллекте как о возможности. А где опасность?

  - Она тоже есть. Особенно когда речь идет о детях. Например, сейчас можно при помощи ИИ создавать образовательные мультфильмы об истории Казахстана. Это удобно, особенно там, где не хватает преподавателей. Но искусственный интеллект берет информацию из разных источников и способен выдать исторически неверную интерпретацию.

Взрослый еще может усомниться. А ребенок увидит красивую картинку и воспримет ее как реальность. У него это может отложиться навсегда.

Мы уже дошли до ситуации, когда даже взрослые иногда не способны отличить контент, созданный человеком, от сгенерированного ИИ. Поэтому вопрос сегодня не в том, использовать искусственный интеллект или запрещать его. Запретить уже невозможно.

Вопрос в том, где проходит граница и в какой момент рядом с технологией обязательно должен оставаться человек. 

Получается, что технологическая революция не убрала из повестки учителя?

  - Конечно. Знания сегодня действительно можно получить за секунды. Но образование - это не только знания. Это мышление, ценности, способность отличать правильное от неправильного, умение принимать решения. И именно поэтому университеты никуда не исчезнут. Они просто должны стать другими.

Полную версию интервью смотрите на YouTube-канале Ulysmedia.