Американская операция в Венесуэле стала тревожным сигналом для российских элит и заставила их иначе взглянуть на устойчивость собственной власти. По словам политолога Аббаса Галлямова, быстрый захват Николаса Мадуро резко высветил разницу между действиями США и тем, как Россия пыталась силой изменить ситуацию в Украине, передаёт Ulysmedia.kz.
Эксперт отмечает, что вместо короткой и результативной операции Москва получила затяжную и кровавую войну без ясного конца.
- Тяжелейшая кровавая война, длящаяся уже почти как Великая Отечественная и которой по-прежнему не видно конца и края, истощила запас державного пафоса и самомнения в среде основных масс россиян. Прежний бравурный настрой сейчас демонстрируют только пропагандисты, получающие за это зарплаты, - подчёркивает Галлямов.
На этом фоне успех США в Венесуэле, как считает политолог, выглядит демонстрацией того, «как на самом деле должна выглядеть специальная военная операция». Контраст между эффективностью американских сил и провалами российской системы оказался настолько наглядным, что усилил деморализацию внутри страны. Галлямов указывает, что особенно болезненно это совпало с недавними неудачами Москвы, которые ранее подавались как победы.
По словам эксперта, серьёзный удар нанесён и по личному имиджу Владимира Путина.
- Главная причина та же: подчиненные Трампа оказались на порядок эффективнее представителей системы, которую долгие годы выстраивал его российский коллега. Кроме того, Мадуро был важнейшим союзником Москвы, и то, каким образом с ним обошелся Трамп, демонстрирует как явное отсутствие пиетета к интересам последней, так и ее неспособность хоть что-то противопоставить Вашингтону, - считает он.
Политолог напоминает, что за последнее время Россия лишилась сразу нескольких ключевых партнёров.
- Год назад Россия потеряла Асада, потом американцы на пару с Израилем разнесли иранских аятолл, а теперь - Мадуро. Неудач становится всё больше, - отмечает он.
История с Венесуэлой, по мнению Галлямова, неизбежно запускает опасные размышления внутри элит.
- Путин не может быть уверен, что в головах его окружения не поселились мысли, похожие на вышеописанные. Мадуро вон верил своему окружению, а в его недрах в этот момент уже зрел заговор и велись секретные переговоры с американцами. С учетом невероятно трепетного отношения российского президента к своей безопасности степень его недоверчивости сейчас возрастет - и это тоже важное последствие произошедшего. Чем выше в системе уровень недоверия, тем труднее ей функционировать. Возрастает степень секретности, ограничивается доступ людей к информации, увеличивается число требуемых при принятии простейших решений согласований - словом, возрастает степень забюрократизированности системы. В ее механизмы будто насыпают песок, - рассуждает политолог.
Галлямов подчёркивает, что ключевая угроза для Кремля - рост недоверия внутри системы. Как напомнил политолог, Мадуро верил своему окружению, а в это время там уже зрел заговор. Чем выше страх, тем сильнее замедляется управление: растёт секретность, множатся согласования, система начинает «скрипеть».
Отдельно политолог указывает на ослабление позиций тех, кто отвечал за венесуэльское направление.
- Главными проигравшими по итогам последних событий с точки зрения российских внутриэлитных раскладов можно признать Игоря Сечина и Николая Патрушева. Все знают, что именно они отвечали за венесуэльское направление: первый - за огромные финансовые вложения, которые теперь имеют все шансы сгореть, второй - за безопасность союзника, каковая провалилась самым постыдным образом. Впрочем, дело не только в этом, - говорит он, добавляя, что теперь Мадуро находится в руках США и неизвестно, какую информацию он может передать.
В итоге, по словам Галлямова, переговорные позиции Кремля резко ухудшились.
- Трамп на коне; собственный лагерь деморализован; есть риск, что любое проявление того, что будет воспринято как «неадекватность», подтолкнет кого-то из членов внутреннего круга в направлении размышлений о «венесуэльском сценарии, - резюмирует политолог.
Это, по его мнению, делает нынешнюю ситуацию для российской власти ещё более уязвимой.