1 июля 2026 года в Казахстане выдался днем особенным – вступила в силу новая Конституция, сложил полномочия двухпалатный парламент – страна начала жить по новым правилам. Проигнорировать событие, которое войдет в учебники истории – это же себя не уважать решила я и на работу в информационном поле отправила все редакционные силы. Но, как в этой ситуации обойтись только «паркетными» сюжетами? Поэтому съемочная группа Ulysmedia.kz и отправилась в народ с простейшей целью - узнать настроение простых людей, передать их эмоции, их позицию, выяснить как они восприняли Конституцию, какие у них ожидания, кого из депутатов запомнили и кого из них хотят видеть в Курултае.
Элементарные вопросы, которые и рядом не стояли с социологией. И что вы думаете? Наша простая журналистская работа вызвала нервную реакцию надзорного органа, прокуратура сочла, что обнародовать мнение простых людей – это административное правонарушение.
Оказывается, Ulysmedia.kz попал в орбиту прокурорского интереса и нами занялись органы - в прокуратуре района Есиль Астаны сообщили, что «в ходе мониторинга видеоплатформы «YouTube» на странице «Ulysmedia» в нарушение ст. 28 Конституционного закона Республики Казахстан «О выборах в Республике Казахстан» установлен видеорепортаж, в котором журналисты информационного портала «Ulysmedia.kz» проводили опрос общественного мнения по вопросу предстоящих выборов депутатов в Курултай, а также относительно вступившей в законную силу новой Конституции» (приняли участие 15 человек).
Признаюсь, постановление прокурора перечитывала несколько раз - казалось, что я что-то неправильно понимаю. Получается, если журналист вышел на улицу, включил камеру и спросил прохожих: «Что вы думаете?», то это уже не журналистика, а социология?
Ведь знаю еще со студенчества: социология - это методика, выборка, репрезентативность и вообще целая наука, которая позволяет делать выводы о настроениях общества.
Журналисты не измеряют общественное мнение – они его показывают. Никому, кроме мониторинговой группы в голову не пришло утверждать, что пятнадцать человек, которые попали в объектив нашей камеры, выражают позицию всего населения Казахстана. Это было бы смешно. Мы просто дали слово людям, которые оказались в этот момент на улице. Один говорит одно, другой - совершенно противоположное. Именно поэтому такие сюжеты и интересны.
Меня удивляет еще один момент. В постановлении прокуратуры несколько раз используется словосочетание «опрос общественного мнения». Но нигде не объясняется, по каким признакам обычный журналистский репортаж вдруг превратился в социологическое исследование. Потому что люди отвечали на вопросы журналистов?
Но тогда каждый репортер, который задает вопрос, автоматически становится социологом. По логике прокуратуры получается, что любой сюжет, где журналист спрашивает: «Как вы относитесь к повышению цен?», «Нравится ли вам новый аким?», «Что вы думаете о новом законе?», - тоже должен считаться исследованием общественного мнения?
Если следовать этой логике, журналистам перед каждым выходом на улицу придется сначала уведомлять Центральную избирательную комиссию? Именно такой вывод следует из постановления.
К слову, vox pop - опрос прохожих - существует столько же, сколько существует современная журналистика. Его используют BBC, Euronews, Deutsche Welle, CNN. Он есть на казахстанских телеканалах, сайтах и на лентах информационных агентств. Формат настолько привычен, что никто даже не задумывается, что это какая-то особая технология - просто способ показать живую реакцию людей и их человеческие эмоции.
Поэтому мне искренне хочется понять, где проходит та самая граница между законом и профессией и в какой момент журналист становится социологом? После десятого или пятнадцатого прохожего? Или сразу после того, как задает первый вопрос?
Прокуратура ссылается на ст. 28 Конституционного закона «О выборах», но при этом пишет, что журналисты спрашивали людей о новой Конституции.
Возникает вопрос: какое отношение новая Конституция имеет к выборам? На каком основании видеоматериал был квалифицирован как "опрос общественного мнения, связанный с выборами".
Если граница действительно существует, ее должны понимать не только прокуроры, но и сами журналисты. Пока же складывается ощущение, что разговор идет на разных языках. Мы снимали репортаж о событии, которое, без преувеличения, войдет в историю страны, радовались вместе с героями репортажа грядущим переменам и были уверены, что поддерживаем президента в его начинаниях. Однако, прокуратура увидела в этом незаконный опрос общественного мнения.
Скорее всего, штраф нам выпишут, мы его, конечно, оплатим эти 30 МРП. Оспаривать, тратить время и нанимать адвоката – выйдет дороже.
Но мне очень хотелось бы получить ответ на другой вопрос: имеет ли сегодня журналист в Казахстане право выйти на улицу и спросить у прохожего, что он думает по той или иной ситуации? Или теперь для этого теперь тоже требуется специальное разрешение?
В этой истории расстраивает даже не административное дело. Для меня важно понять, почему у нас человек с микрофоном стал восприниматься как потенциальный нарушитель? А я ведь наивно верила, что журналист - это посредник между обществом и властью и у него не только есть право спрашивать мнение людей, но и обязанность выяснять, что они думают.
Мне казалось, что эти правила будут работать в той стране, которую мы взялись строить. Но, кажется, погорячились с выводами. Поэтому происходящее вызывает у меня не столько обиду, сколько искреннее недоумение. Если сегодня под сомнение ставится право журналиста задать несколько вопросов прохожим, то попадет под запрет завтра? И еще - соответствует ли такой подход тем принципам открытого и слышащего государства, о которых мы так много говорим в последние годы?