26 мая Казахстан впервые вышел на китайский фондовый рынок с панда-бондами — облигациями в юанях. Для Ulysmedia.kz это повод вспомнить, сколько китайских инвестиций уже привлекла страна и какие проекты реализуют компании из КНР — от добычи нефти и газа до переработки мусора и «зелёной» энергетики.
Казахстанский Минфин впервые вышел на фондовый рынок Китая с юаневыми гособлигациями — и сразу с большим успехом. При объёме размещения в 3,4 млрд юаней (около полумиллиарда долларов) спрос на ценные бумаги вдвое превысил предложение. Это говорит о том, что крупные китайские компании хотят и могут вкладываться в казахстанскую экономику, считают её устойчивой и верят, что инвестиции вернутся.
Более того, купонная ставка по казахстанским облигациям оказалась самой низкой среди стран с кредитным рейтингом BBB. Такие параметры размещения обычно бывают у государств с более высоким рейтингом AA, и это хороший знак. Теперь казахстанские панда-бонды пройдут листинг на фондовой бирже Пекина и Астанинской международной бирже (AIX). Это позволит стране привлечь ещё больше денег из Китая на развитие ключевых отраслей экономики — от горнодобычи и строительства до логистики и энергетики.
В 2023 году Министерство национальной экономики оценивало общий объём китайских инвестиций в Казахстан в 23,2 млрд долларов. Прошло всего три года, а эти данные уже заметно устарели. Сейчас объём инвестиций подбирается к символической вехе в 30 млрд долларов. Новых совместных проектов всё больше, а их масштабы всё солиднее: достаточно вспомнить, что в 2024 году на казахстанско-китайском деловом форуме подписали 44 инвестиционных соглашения на 3,7 млрд долларов.
Китай остаётся лидером среди торговых партнёров Казахстана, так что увеличение роли юаня и поиск ключевых инвесторов в Пекине выглядит логичным. Казахстан активно снабжает КНР сырьём, химической и агропромышленной продукцией, а импортирует прежде всего оборудование.
— 2025 год стал историческим в развитии наших двусторонних отношений. Взаимные визиты придали мощный импульс углублению нашего многогранного сотрудничества. Одно из важнейших достижений — рост объёма взаимной торговли до рекордных 49 млрд долларов. Китай традиционно входит в число крупнейших инвесторов Казахстана. Совокупный объем китайских инвестиций превысил 29 млрд долларов, — отметил Касым-Жомарт Токаев на встрече с Чжао Лэцзи, председателем постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей.
За последнее десятилетие приток прямых инвестиций из Китая в Центральную Азию увеличился на 80%, достигнув 66 млрд долларов к середине 2025 года. Казахстан — лидер по их привлечению, но другие государства региона также наращивают сотрудничество с КНР. Китайские инвесторы начинают выбирать, в какие проекты им вкладываться, и Астане нужно проявлять одновременно прагматизм и гибкость, чтобы не проиграть конкуренцию соседям (в первую очередь Узбекистану).
Политолог Газиз Абишев отмечает, что в последнее время решения о реализации инвестпроектов с участием китайских компаний принимаются быстро и решительно. В этом невозможно не увидеть волю государственного руководства, направленную на то, чтобы выжать из партнёрских соглашений максимум выгоды для Казахстана.
— Подобная стремительность в отношениях с китайскими инвесторами возможна благодаря контактам президента Казахстана Токаева и председателя КНР Си Цзиньпина. Казахстанский лидер договорился с китайским коллегой, дал поручение кабинету Бектенова — те срочно исполняют, — отмечает Газиз Абишев.
Предприятий с китайским участием в Казахстане — тысячи (ещё в первой половине 2025 года официальная статистика фиксировала более 4,1 тыс. организаций с китайским капиталом). Но нас интересует крупный бизнес, а большинство из его представителей сосредоточены в горнодобывающем секторе, строительстве и энергетике.
За последние два десятилетия китайские инвестиции в Казахстан прошли путь от практически полностью сырьевой модели (нефть и её переработка) до гораздо более развитой структуры. Сегодня компании с китайским капиталом вкладываются и в энергетику, и в логистику, и в металлургию. Но инвестиции в нефтегазовый сектор сохраняют приоритетную значимость. Китай начал заходить в эту отрасль ещё в 1990-е, и к середине 2020-х накопленные инвестиции можно оценить как минимум в 25 млрд долларов. Однако сейчас простая эксплуатация сырьевого потенциала уступает место развитию отраслевых инноваций.
Достаточно вспомнить, что именно китайская CNPC отвечала за модернизацию Шымкентского НПЗ. Благодаря приходу инвестора мощности завода выросли примерно до 6 млн тонн, и предприятие перешло на более современные стандарты.
Компании из КНР всё активнее интересуются и казахстанским газом, который сейчас зачастую просто закачивается обратно в землю. О потенциале сотрудничества в газовой отрасли ярко свидетельствует мегапроект, анонсированный Kazakh Invest: китайская Geo-Jade Petroleum рассматривает разработку месторождения Созак на юге Казахстана, запасы которого могут доходить до триллиона кубометров. Ориентировочная стоимость проекта — 7,8 млрд долларов. Если эти цифры превратятся в факты, Созак по значимости встанет в один ряд с Карачаганаком. А учитывая, что львиную долю добытого газа хотят сбывать на внутреннем рынке, это ещё и снизит импортозависимость.
Амбиции китайских инвесторов не исчерпываются нефтью и её переработкой. Горнорудная отрасль, пожалуй, наиболее популярна у инвесторов из КНР. Сегодня китайцы ищут и добывают в Казахстане золото (месторождение Райгородок в Акмолинской области — оно Zijin Mining обошлось в 1,2 млрд долларов), серебро (Алайгыр в Карагандинской области), уран и молибден (Кордай в Жамбылской области), вольфрам (Богуты в Алматинской области).
Широко представлены китайские инвесторы в меднодобывающей отрасли: сегодня они работают на месторождениях в ВКО, Актюбинской и Карагандинской областях. Среди особо крупных совместных проектов — строительство медеплавильного завода в Абайской области. С казахстанской стороны инвестором выступает KAZ Minerals, с китайской — компания NFC (China Nonferrous Metal Industry’s Foreign Engineering And Construction Co., Ltd). Стоимость проекта оценивается в 1,5 млрд долларов — к концу 2028 года возле посёлка Актогай планируют создать целый кластер по производству меди, который должен будет закрыть потребности внутреннего рынка. Помимо меди, на этом предприятии смогут производить рафинированное золото, серебро и серную кислоту (которая применяется в том числе для добычи другого национального богатства, урана).
Значительная часть меди и других металлов, добываемых с привлечением китайских инвестиций, уходит на экспорт в ту же КНР. То же касается и урана — топлива для атомных электростанций Китая. Это не убыточная эксплуатация казахстанских недр, а прагматичное партнёрство: Пекин обеспечивает себе стабильные поставки ресурсов, Астана фиксирует прибыль. Для Казахстана, способного конкурировать с Китаем в редкоземельной отрасли, это ещё и шанс перенять полезные технологии по геологоразведке и разработке месторождений.
Агропромышленный комплекс в последние годы также приобрёл популярность у инвесторов из КНР. Этому способствует развитие торговли. По итогам 2025 года товарооборот сельхозпродукции между двумя странами достиг 1,97 млрд долларов, прибавив 36,8%. За первый квартал 2026-го показатель уже преодолел отметку в 697 млн долларов.
Во многих случаях проекты, куда вкладываются китайцы, связаны с глубокой переработкой сельскохозяйственных культур. То есть с созданием добавленной стоимости из того, что в других условиях могло бы просто уйти в отходы.
Яркий пример — строительство промышленного парка компании Shengtai Biotech Co., Ltd в Жамбылской области. Инвестор из структур Fufeng Group создаёт в регионе кластер по производству аминокислот из кукурузы — вложения в проект оцениваются в 800 млн долларов. В начале 2026 года на предприятии уже получили в тестовом режиме изолейцин и лейцин — аминокислоты, незаменимые для спортсменов (они важны при производстве спортивного питания). В будущем продукцию завода рассчитывают поставлять в том числе за рубеж: от Центральной Азии до Африки и Америки. Учитывая, что её стоимость в 10–15 раз выше, чем цена на исходное сырьё, это станет важным вкладом в казахстанский агропромышленный экспорт.
В Костанай заходит другой крупный инвестор — Myande Group, один из крупнейших поставщиков оборудования для переработки масличных культур, масел и жиров. Вместе с группой KazFood Products китайская компания собирается построить завод по глубокой переработке пшеницы — из зерна будут производить биоэтанол, лизин, клейковину и другую продукцию. Открыть предприятие рассчитывают в 2027 году, а его мощность предварительно оценивают в 400–430 тыс. тонн в год. В Алматинской области тот же инвестор вложит средства в модернизацию завода по переработке кукурузы. Для регионов это новые рабочие места и налоги в бюджет, а для Казахстана — увеличение экспортных поступлений от выхода на китайский рынок. Проект принесёт пользу и пищевой промышленности: крахмальная патока, производство которой рассчитывают нарастить за счёт китайских инвестиций, пойдёт на отечественные кондитерские фабрики.
Некоторые проекты относятся к машиностроительной отрасли, но тоже напрямую связаны с сельским хозяйством. Например, в Туркестанской области китайские инвесторы сейчас ведут переговоры о создании предприятия по производству оборудования для капельного орошения. Учитывая, что южным регионам Казахстана хронически не хватает поливной воды, внедрение технологий по её сбережению — перспективное направление для дальнейшего сотрудничества с китайцами.
Энергетика в целом — важное направление для сотрудничества казахстанских и китайских компаний. Например, за компанией, получившей госконтракт на строительство Экибастузской ГРЭС-3 стоимостью свыше 3 трлн тенге, стоит китайский бизнесмен Чжу Гуньшан (его состояние оценивают примерно в 2,5 млрд долларов) со своей компанией GCL-Poly Taicang Harbour Ltd. Приход таких крупных игроков в Казахстан свидетельствует о зрелости и богатом потенциале отрасли. Но самое важное, что пользу из этих вложений могут извлечь казахстанцы, которым компании из КНР оставят в наследство модернизированную инфраструктуру и новые предприятия.
Среди показательных проектов по модернизации энергетической инфраструктуры, в реализации которых участвуют китайцы, — строительство парогазовой установки в Актау на 160 МВт. Новое предприятие будет работать на площадке МАЭК, запустить его собираются уже в следующем году. В проекте задействована госкорпорация China Huadian Corporation Ltd, входящая в число крупнейших производителей энергии в Китае. Общий объём инвестиций оценивается в 108 млрд тенге, из них 70% вложит китайская сторона. А по завершении инвестиционного соглашения парогазовую установку безвозмездно передадут на баланс МАЭК.
Говоря об энергетике, невозможно обойти стороной возобновляемые источники энергии (ВИЭ), где взаимодействие Казахстана с Китаем проявляется особенно наглядно.
Китай — один из мировых лидеров по внедрению возобновляемых источников энергии. Учитывая, что власти Казахстана хотят к 2030 году нарастить долю ВИЭ в генерации до 15%, сотрудничество с КНР в этой отрасли выглядит естественным. Объём инвестиций Китая в ВИЭ-проекты на территории РК уже сейчас исчисляется миллиардами долларов, и в предстоящие годы эти вложения будут стабильно расти.
Пользуясь запросом Казахстана на развитие ВИЭ, Китай цепко ухватился за эту отрасль. Начиная с 2017 года новые проекты по ветровой и солнечной генерации анонсируются с завидной регулярностью. Среди ключевых инвесторов здесь — China Energy Engineering Corporation и PowerChina. Казахстан представляет особый интерес для инвесторов в ВИЭ-проекты благодаря большим площадям неиспользуемой земли, потенциалу для внедрения китайских энергетических разработок, а также как часть будущего «зелёного» энергокоридора в Центральной Азии.
Из недавних проектов можно назвать подготовку к строительству ветропарка на один гигаватт в Павлодарской области при участии китайской SPIC (State Power Investment Corporation) стоимостью в 1,2 млрд долларов. Ввести в эксплуатацию новую электростанцию планируют к середине 2029-го. Сделки наподобие этой весьма привлекательны для китайских компаний, поскольку позволяют несколько лет «отбивать» инвестиции за счёт гарантированных тарифов на произведённую энергию. Казахстану же они позволяют постепенно снижать зависимость от устаревшей угольной генерации.
Важный момент — локализация производства оборудования для ВИЭ внутри страны. Пока что с этим есть проблемы, но постепенно ситуация меняется: вместо того, чтобы просто покупать китайские технологии, Казахстан их перенимает. Например, в конце прошлого года в Жамбылской области запустили новый завод, построенный по инвестиционному соглашению между фондом «Самрук-Казына» и Sany Renewables Energy Co., Ltd. Теперь компоненты для ветровых электростанций будут производить в Казахстане, что позволит быстрее и дешевле внедрять ВИЭ. Стоимость этого проекта — 114 млн долларов, благодаря ему регион получил до 600 новых рабочих мест.
На стыке «зелёной» энергетики и жилищно-коммунального хозяйства балансируют проекты по инновационной переработке отходов, которые запускают китайские компании в Казахстане. Так, в Алматы инвестор Hunan Junxin Environmental Protection Co., Ltd прямо сейчас начинает строить предприятие по утилизации мусора и выработке электроэнергии стоимостью в 145,5 млрд тенге. Для Казахстана это прорывное направление, которое позволит не только решить вопрос с переработкой отходов, но и снизить энергетический дефицит.
— Запуск завода будет способствовать снижению выбросов углекислого газа примерно на 200 тыс. тонн в год, ежегодной экономии порядка 800 тыс. кубометров полигонного объёма и стабильной выработке «зелёной» энергии. Предприятие сможет перерабатывать до двух тысяч тонн отходов в сутки и вырабатывать до 60 МВт электроэнергии, — отметили в правительстве РК.
Другая китайская компания, Shenzhen Energy Group Co. Ltd, начала строительство мусоросжигательного завода в Астане. Так что можно говорить о системном заходе инвесторов из КНР в сферу обращения с отходами. В сочетании с внедрением ВИЭ это может способствовать увеличению доли «чистой» генерации и разгрузке полигонов. Дышать в крупных городах Казахстана станет во всех смыслах легче.
Запуск Китаем инициативы «Один пояс, один путь» оказал неоценимое влияние на привлечение инвестиций в логистическую отрасль. Для Пекина Казахстан — главный транспортный коридор на пути в Европу, принципиально важный элемент «нового Шёлкового пути». Поэтому инвестиции в развитие казахстанских железных дорог, строительство сухих портов и прочей транспортно-логистической инфраструктуры укладываются в общую схему стратегического партнёрства.
Сухой порт «Хоргос – Восточные ворота» и казахстанско-китайская логистическая база в Ляньюньгане остаются главными примерами результативных международных инвестиций в логистику. По итогам 2025-го грузооборот в Ляньюньгане вырос почти на 14%, в Хоргосе — на 4,8% год к году.
Для стран Центральной Азии, в первую очередь Казахстана, база в Ляньюньгане стала выходом к морю. Через неё проходят шесть маршрутов международных железнодорожных перевозок. Отсюда до Алматы грузовые поезда с товарами доходят за шесть дней — а казахстанским производителям база позволяет доставлять продукцию по морю в несколько сотен портов.
В ближайшие месяцы будет введён в эксплуатацию ещё один важный логистический проект с китайским участием — первая очередь контейнерного хаба в порту Актау. Китайские инвесторы впервые выйдут на каспийское побережье. Этот проект позволит выковать ещё одно звено в цепочке, связывающей Восток с Западом. И учитывая огромный потенциал Казахстана как транзитно-логистического узла, это звено вполне может стать золотым.