В Казахстане помощь онкобольным гарантирована государством, то есть, диагностика, препараты и сам рак у нас лечат бесплатно. Но за этими многообещающими словами обычно остаётся то, что не всегда видно в официальной статистике: ожидание обследований, поиск препаратов, нехватка коек и врачей, один туалет на отделение, неработающий лифт и пациенты, которые после химиотерапии помогают друг другу вместо медсестер. Ulysmedia.kz выяснял, что стоит за словом «бесплатно» в контексте диагноза «рак».
Надежде (имя изменено по просьбе героини) 24 года, диагноз - лимфома Ходжкина, третья стадия. Она лечится в Казахском научно-исследовательском институте онкологии и радиологии в Алматы.
В Казахстан она приехала в 2021 году – на учебу. У неё есть медицинское образование, поэтому первые изменения в организме заметила сама.
В ноябре на шее начали появляться небольшие шишки - увеличились лимфоузлы. Мысль о том, что это рак, была. Но человек старается отодвинуть проблемы, и девушка нашла другой – не такой страшный вариант.
- Я думала, скорее всего, это эндокринология. Может, гормоны пошалили из-за стресса, – рассказывает она.
Однако шишек становилось всё больше. А тут подошла зимняя сессия, затем появились еще какие-то проблемы – на обследование пошла только в феврале. Эндокринолог отправил на УЗИ, потом были хирург и онколог. Доктор почти не сомневался в диагнозе, в результате биопсия подтвердила – у нее лимфома Ходжкина третьей стадии.
- Получается, досиделась до третьей, – говорит девушка.
Следующим этапом должно было стать ПЭТ/КТ – обследование, которое позволяет оценить распространённость заболевания. И здесь, по словам Надежды, начались другие проблемы.
На ПЭТ/КТ в Алматы большие очереди. Когда спустя несколько месяцев ей понадобилось повторное исследование, ситуация повторилась.
- Мне сказали, что в некоторых местах препарата нет. Он будет только через месяц. Людям нужно делать повторные анализы, контрольные снимки, а препарата, нет. Многие ждут по месяцу, по два. Нужно заранее знать, когда тебе понадобится исследование, и записываться не за месяц, а за два.
По словам девушки, платно ПЭТ/КТ там, где есть необходимый препарат, стоит около 370 тысяч тенге. Позволить себе такой снимок могут далеко не все. После всех обследований Надежда попала в Казахский научно-исследовательский институт онкологии и радиологии на проспекте Абая, 91.
Официально в Казахстане диагностика и лечение онкологических заболеваний входят в гарантированный объём бесплатной медицинской помощи.
С 2026 года злокачественные новообразования остаются в перечне социально значимых заболеваний, которые финансируются в рамках ГОБМП. То есть человек с онкологическим заболеванием не должен оставаться без лечения только потому, что у него нет статуса застрахованного.
Но бесплатное для пациента лечение не означает бесплатное лечение вообще. За него платит государство – из системы здравоохранения и, в конечном счёте, из общественных средств. И поэтому главный вопрос – что пациент получает за эти деньги на практике.
Даже попасть к нужному специалисту, рассказывает Надежда, оказалось непросто.
- Там была уйма записей на несколько месяцев. Пришлось воспользоваться связями. Потому что дожидаться четвёртой стадии был не вариант. Мне сказали, что болезнь очень активная.
После консультации врачи определили схему лечения и необходимые препараты. И тогда, по словам девушки, появилась новая проблема.
- Оказывается, в онкоцентре нехватка препаратов. Из-за большого потока пациентов не хватает и мест. Поэтому большинству людей приходится где-то находить деньги, просить помощь и заказывать препараты через знакомых и в других странах.
Девушка утверждает, что четыре процедуры с препаратами, купленными самостоятельно, могут обойтись примерно в 600 тысяч тенге.
По словам Надежды, свободных мест не хватает и часть пациентов ждёт госпитализации. Количество пациентов в палатах, разное.
Тяжёлого пациента могут разместить отдельно. В каких-то палатах одновременно находятся несколько человек.
- Коек может быть от одной – для совсем тяжёлых – до восьми человек в одной палате.
Но, как отмечает Надежда, кровать – это не главная проблема.
- Сами врачи говорят, что не хватает кадров. Чрезмерно большое количество пациентов. Не хватает ни коек, ни врачей, ни медсестёр. Это факт.
И именно нехватка рук, по её словам, приводит к неожиданному устройству больничной жизни: часть помощи пациенты оказывают друг другу сами.
Соседка Надежды по палате – 30-летняя Ирина. У нее лейкемия – рак крови. Весной ее состояние резко ухудшилось. Начался частичный паралич лица, позже отказали ноги. Ирина практически перестала самостоятельно передвигаться и потеряла 12 килограммов.
В какой-то момент её состояние стало настолько тяжёлым, что девушку перевели в другую клинику.
– Её маме позвонили и сказали: приезжайте забирать, чтобы попрощаться, либо оставляйте здесь. Настолько всё было плохо, – делится информацией Надежда.
Сейчас, говорит она, Ирине стало лучше. Но самостоятельно справляться с обычными бытовыми проблемами она пока не может. Рядом находится мама.
- Ей нужно помочь просто встать, умыться, пойти на процедуры - поэтому мама здесь, чтобы помогать.
Однако возможность постоянно находиться рядом с родственником есть не у каждого пациента. По словам Надежды, обычно посетители не могут свободно заходить в отделение. Исключения делают для особенно тяжёлых случаев.
И тогда остается надеяться только на соседей по палате.
- За счёт того, что не хватает медсестёр, сами пациенты друг другу помогают. Всем плохо после капельницы, всем плохо после химиотерапии, но каждый друг другу помогает, хотя бы морально поддерживаем. Банально сходить в магазин, что-нибудь купить.
Одной из самых болезненных бытовых проблем Надежда называет туалет. По её словам, в отделении, где она находилась во время одной из госпитализаций, на весь этаж был один туалет.
Туалет на всех этажах находится в конце коридора.
Для обычного посетителя больницы это может показаться просто неудобством. Для человека после химиотерапии ситуация выглядит плачевно.
- Если кто-то там засиделся – это капец. Особенно когда тебя тошнит. Бежать до туалета – это вообще квест.
После одной из процедур, рассказывает Надежда, её рвало в течение пяти дней.
Ещё одна проблема – лифт, который периодически не работает. Один из таких случаев произошёл недавно.
- Мне нужно было забрать бумажку на первом этаже. Я с седьмого этажа спустилась, поднялась, потом снова спустилась и поднялась несколько раз. У меня давление упало перед капельницей.
После процедуры ей стало ещё хуже. Для учреждения, где лечатся в том числе люди, которым тяжело самостоятельно передвигаться, исправность лифта становится уже не комфортом, а скорее вопросом жизни и смерти.
Летом появляется другая проблема. В палатах невыносимо душно и жарко. Кондиционеров нет.
Открыть окно тоже получается не всегда. В одной палате находятся разные пациенты: одному жарко, другому холодно. Добавляется шум с улицы. КазНИИОиР находится на проспекте Абая напротив Центрального стадиона.
- Тут люди после капельницы. Хочется поспать, нужно поспать, чтобы хоть как-то это преодолеть. А у тебя из окна просто орёт какой-нибудь Kanye West, – говорит Надежда.
Отдельный тема – питание.
- Еда настолько отвратительная, что её невозможно есть. Тебя и так тошнит после капельниц, после препаратов, а тут приносят такую пресную еду. Она ещё пахнет чем-то очень неприятным.
После химиотерапии, объясняет девушка, особенно остро воспринимаются запахи и вкусы.
- С кем бы ни поговорила, все говорят, что невозможно есть. Поэтому большинство приходит со своими йогуртами, кто-то заказывает супы, кому-то родственники приносят еду.
Официально система выглядит иначе. С 1 января 2026 года злокачественные новообразования входят в перечень 11 социально значимых заболеваний, медицинская помощь при которых финансируется в рамках ГОБМП. Диагностика и лечение доступны независимо от статуса в ОСМС. Государство гарантирует онкопациентам специализированное лечение, лекарства и медицинские изделия.
При лимфоме Ходжкина III стадии прогноз в целом благоприятный, несмотря на распространённость заболевания. Это одна из злокачественных опухолей, которая хорошо поддаётся лечению. При современном лечении у многих пациентов удаётся добиться длительной ремиссии или полного излечения. Многое зависит в том числе от того, насколько быстро начинается терапия и как опухоль отвечает на первые курсы лечения.
На бумаге государство как раз гарантирует онкопациенту всё необходимое: диагностику, препараты и лечение. Но история Надежды показывает, насколько иначе эта гарантия может выглядеть для самого пациента: ожидание ПЭТ/КТ, поиск препаратов, нехватка мест и персонала, проблемы с элементарными условиями в больнице.
И если бы бесплатная помощь работала именно так, как она прописана на бумаге, перед 24-летней Надеждой не должен был бы вставать вопрос, сколько стоит ее жизнь.
Ulysmedia.kz направил запрос в министерство здравоохранения с просьбой прокомментировать ситуацию и ответить на вопросы: сколько пациентов сейчас проходят лечение в институте, хватает ли коек и персонала, были ли перебои с препаратами для химиотерапии и ПЭТ/КТ, почему пациенты сообщают о самостоятельной покупке лекарств, сколько туалетов приходится на отделение, как часто выходит из строя лифт и почему в палатах нет кондиционеров.