Сегодня в Актау прошла встреча сторонников и противников поправок в закон «Об ответственном обращении с животными», из-за которых Казахстан уже почти две недели штормит в соцсетях, сообщает Ulysmedia.kz. На дискуссию из Астаны прилетел депутат мажилиса Едил Жанбыршин — один из главных инициаторов ужесточения подхода к бродячим собакам. Из Алматы приехала активистка Дамиля Танкибаева, из Астаны — руководитель фонда «Стоп отлов» Мария Гребенкина. В зале их ждали в основном не союзники, а жители Мангистауской области, которые требовали одного: собак с улиц убрать, закон ужесточить, деньги на них больше не тратить.
Встреча быстро перестала быть дискуссией. Это был шумный, злой и местами почти неуправляемый спор, где одна сторона говорила о покусанных детях, а другая — о том, что государство сначала провалило исполнение закона, а теперь пытается закрыть проблему самым простым способом: усыплением.
Поправки, из-за которых вспыхнул весь этот конфликт, мажилис одобрил 8 апреля. Их суть — отказ от возвратного отлова бродячих собак, сокращение базового срока содержания до пяти дней и допуск эвтаназии. Именно после этого в соцсетях полетели требования отставки Жанбыршина, обвинения в узаконивании убийства животных и ответные заявления депутатов о манипуляциях, фейках и «дестабилизации».
В Актау все это получило живой, очень неприятный для обеих сторон вид.
Зал почти сразу дал понять, на чьей он стороне. Несколько женщин из Мангистауской области рассказывали о детях и родственниках, которых, по их словам, кусали бродячие животные. Одна из участниц показала фотографию сына и утверждала, что после нападения собаки ребенок до сих пор писается по ночам от страха. Другие вторили ей и требовали не тратить на собак ни копейки.
— Сегодня в Казахстане на собак выделяют больше денег, чем на детей. Мы против того, чтобы наши налоги, которые мы платим государству, тратили на бродячих животных. Лучше отдайте эти деньги безработным, тем, кто не может прокормить и обеспечить своих детей. Сколько детей сегодня нуждаются в лечении за рубежом? Я сама в детстве пострадала от нападения собаки, и эта травма осталась со мной до сих пор — я боюсь даже маленького щенка. Если вы так переживаете за судьбу животных, соберите всех бродячих собак и заберите их с собой. Тех собак, которые нападают на людей, надо уничтожать. Я полностью поддерживаю закон Едила Жанбыршина. Сейчас вы ставите на одну чашу весов ребенка, а на другую — животных, — заявила одна из присутствующих в зале.
Эта позиция собравшейся публике была ближе всего. Каждый раз, когда речь заходила о детях, страхе и дворах, где страшно ходить, люди реагировали куда активнее, чем на разговоры о гуманизме и законе. Жанбыршин играл именно в эту точку.
— В прошлом году в Казахстане отлов было 276 тысяч собак. Из них половина — самки. Я посчитал. Это 10 миллиардов тенге. Сколько школ можно построить. Сколько детских садиков. Сколько детей, которые болеют онкологией, мы можем лечить. А почему мы должны пускать эти деньги на бродячих собак? — заявил он.
Потом добавил еще жестче:
— Теперь, изучив эту четырехлетнюю ситуацию, мы видим, что этот метод не работает. Абсолютно не работает. Потому что люди приходят и говорят: нападения идут как фронтовая сводка. Порядка 40 тысяч нападений ежегодно. Дети пострадали. Мы что, должны смотреть на это? Если существующая модель больше защищает бродячих собак, а не детей, то этот закон надо отменить. Мы сейчас больше защищаем животных, чем детей.
Чтобы отбиться от обвинений в жестокости, депутат снова ушел в любимый для себя аргумент — мировой опыт.
— В Финляндии, например, отстреливают бродячих собак, которые идут на границе из России. Сразу отстреливают, не допускают на свою территорию. Почему зоозащитники этот вопрос не поднимают? Почему не идут в Финляндию? В Японии тоже пошли жестко. Я еще раз говорю: когда там приняли модель безвозвратного отлова, порядка более 120 тысяч собак и кошек эвакуировали. И до сих пор это делают. Поэтому, когда у нас идет угроза для населения, мы должны применять действенные меры, — сказал он.
Но если Жанбыршин бил по страху и кошельку, то руководитель фонда «Стоп отлов» Мария Гребенкина била по цифрам, госзакупкам и тому, что она считает большой ложью всей этой системы. Самый острый момент встречи случился, когда она обратилась к представителям ветеринарной службы Мангистауской области.
— Согласно вашему же ответу, в 2021 году в Мангистауской области было уничтожено и умерщвлено 14 038 животных. Но при этом дротики, яды и все средства для умерщвления вы закупили, согласно сайту госзакупок, на всю область на 6 800 голов. У меня вопрос: остальные 7 238 голов вы чем умерщвляли? У вас не было ни ядов, ни дротиков, ничего для этого. Чем умерщвляли остальное? Потому что это не только у вас, это по всей республике так — закупается в разы меньше препаратов и оборудования, чем потом пишется в отчетах как умерщвленные животные, — спросила она.
Прямого ответа она так и не получила. Представитель ветслужбы начал говорить о закупках на 4–5 млн тенге в год, о шприцах, препаратах и о том, что реально служба отлавливает и отстреливает примерно 1 800–2 000 голов. Но вопрос про разницу почти в семь с лишним тысяч животных так и остался висеть в воздухе.
После встречи она сказала, что проблема не в законе, а в том, что его годами саботировали, а статистику и отчеты превращали в удобную ширму.
— Никто мне на этот вопрос не ответил. Я задавала его руководителю управления ветеринарии — он промолчал. Они все игнорируют, потому что им нечего отвечать. У меня каждая цифра подтверждена официальными документами из управлений ветеринарии и санэпидконтроля. И это не только Мангистау. Это по всей стране. В Павлодарской области я уже пыталась добиваться ответов, отправляла материалы в прокуратуру, в управление ветеринарии, но все заканчивалось отписками и ссылками на лоты на госзакупе. А потом бывший отловщик мне прямо рассказывал, как это делалось: приезжал вечером с трупами в багажнике, а специалист просто писала в отчетах столько, сколько скажут. Не пять — так восемь. Вот так годами и работала эта система, — поделилась она.
Дальше она сказала то, что в этом зале многим явно не понравилось больше всего: покусанные дети, по ее версии, — это не следствие гуманного закона, а следствие его неисполнения.
— Вот эти покусанные дети — это не результат действия закона. Это результат его неисполнения. Его никто не хочет исполнять, его специально саботируют, чтобы потом встать и сказать: “Я за безопасность”. Будь человек действительно за безопасность, он бы контролировал работу ветеринарных органов, а не продавал обществу такие поправки. Это вообще не про безопасность.
Еще жестче прозвучал ее тезис о том, что в Казахстане годами борются не с причиной, а со следствием.
— В нашей стране нет проблемы с бездомными животными. В нашей стране есть проблема с домашними животными и полнейшей безответственностью владельцев. Пока мы зачищаем улицы, в домах под прикрытием хозяев рождается новая партия щенков и котят. Люди сами пополняют улицу животными, а потом делают крайними только собак. Прекратите выбрасывать домашних животных — и через два-три года популяция сама схлопнется. Надо не стрелять и не усыплять, а штрафовать за самовыгул, за отсутствие чипов, за выброшенных собак, бить по карману владельцев, а не убивать то, что они сами выбросили на улицу.
Жанбыршин, впрочем, отступать не собирался. Он перевел спор уже не только в плоскость закона, но и в плоскость денег, грантов и атаки на себя.
— У нас 69 приютов, из них 64 частных и только 5 государственных. Мы 13 депутатов написали в АФМ, КНБ и прокуратуру. Пусть проверяют все финансовые средства, которые были направлены на программу начиная с 2022 года. Пусть проверяют, куда дели деньги народа. И второе: эти так называемые зоозащитники получают международные гранты. Это тоже надо проверить — куда тратятся эти деньги, на какие цели. Здесь крутятся большие деньги. Наш закон эту серую схему закрывает, поэтому они и кричат, поэтому возмущаются, поэтому атакуют, — озвучил он.
Потом депутат Мажилиса заявил, что на него и на его семью сейчас идет информационная атака.
— Мы сделали контент-анализ и увидели: там не только казахстанские пользователи, там страны СНГ, европейские страны, много ботов и фейковых аккаунтов. Они целенаправленно бьют. Они не обсуждают закон, не обсуждают нормы, не предлагают альтернативу. Они занимаются манипуляцией и подменой понятий. Уже начали атаковать моих детей, моих дочерей.
В какой-то момент спор окончательно ушел от слова «дискуссия». Одни участники требовали эвтаназии и повторяли, что нельзя тратить бюджет на бродячих собак, пока в стране есть больные дети и бедные семьи. Другие говорили, что эвтаназия — это не решение, а признание полного провала государства. Одни показывали фото пострадавших детей. Другие — рассказывали, как дети сами мучают и провоцируют животных, а потом взрослые списывают все на «опасных собак».
Ни к чему общему эта встреча не привела.
Едил Жанбыршин остался при своем: улицы надо «чистить», закон — внедрять, модель — менять. Жители, пришедшие поддержать поправки, только сильнее утвердились в своей правоте. Зоозащитники уехали с тем же, с чем прилетели: с убеждением, что власть пытается продавить грубое решение вместо честного разговора о провале системы, деньгах и ответственности владельцев.
В Актау стороны просто перекричали друг друга и разошлись. Логическую точку в этом споре так никто и не поставил. У каждой стороны — своя правда. И пока кто-то не предложит решение, которое хотя бы отчасти устроит обе стороны, этот конфликт будет только разрастаться.
