В Актау встретились сторонники и противники поправок в закон о животных. Обсуждали тему, которая уже две недели не утихает в обществе. В город прилетел депутат мажилиса Едил Жанбыршин, он продвигает ужесточение правил по бездомным собакам. Против выступили зоозащитники: из Алматы приехала Дамиля Танкибаева, из Астаны глава фонда «Стоп отлов» Мария Гребенкина.
Но главный настрой в зале задавали не они. Большинство пришедших, жители Мангистауской области, говорили: собак с улиц нужно убирать, закон делать жёстче и перестать тратить на это бюджетные деньги. Зоозащитники настаивали на другом: проблема не в животных, а в том, что система отлова, стерилизации и приютов работает плохо.
За баталиями наблюдала корреспондент Ulysmedia.kz.
Это точно не был спокойный разговор. В зале шумели, перебивали друг друга, местами просто кричали. Одни говорили про покусанных детей и требовали срочных мер. Другие отвечали, что закон нормально не работал с самого начала, а теперь её хотят закрыть самым простым способом – усыплением животных.
Поправки, из-за которых всё вспыхнуло, мажилис одобрил 8 апреля. Они отменяют возвратный отлов, сокращают срок содержания до пяти дней и допускают эвтаназию. После этого в соцсетях начали требовать отставки Едила Жанбыршина, писать о легализации убийства животных. В ответ депутаты заявили о фейках и попытках раскачать ситуацию. В Актау все это получило живой, очень неприятный для обеих сторон вид.
Несколько женщин из Мангистауской области рассказывали про детей и родственников, которых, по их словам, кусали бездомные собаки. Одна женщина показала фото сына и сказала, что после нападения он до сих пор просыпается по ночам от страха. Другие вторили ей и требовали не тратить на собак ни копейки.
— Сегодня в Казахстане на собак выделяют больше денег, чем на детей. Мы против того, чтобы наши налоги, которые мы платим государству, тратили на бродячих животных. Лучше отдайте эти деньги безработным, тем, кто не может прокормить и обеспечить своих детей. Сколько детей сегодня нуждаются в лечении за рубежом? Я сама в детстве пострадала от нападения собаки, и эта травма осталась со мной до сих пор — я боюсь даже маленького щенка. Если вы так переживаете за судьбу животных, соберите всех бродячих собак и заберите их с собой. Тех собак, которые нападают на людей, надо уничтожать. Я полностью поддерживаю закон Едила Жанбыршина. Сейчас вы ставите на одну чашу весов ребенка, а на другую — животных, — заявила одна из присутствующих в зале.
Стоило заговорить о детях, страхе и дворах, где люди боятся выходить, – сразу шум, поддержка, крики из зала. А разговоры про гуманность и закон почти не цепляли. Едил Жанбыршин делал упор именно на это.
— В прошлом году в Казахстане отлов было 276 тысяч собак. Из них половина — самки. Я посчитал. Это 10 миллиардов тенге. Сколько школ можно построить. Сколько детских садиков. Сколько детей, которые болеют онкологией, мы можем лечить. А почему мы должны пускать эти деньги на бродячих собак?
Теперь, изучив эту четырехлетнюю ситуацию, мы видим, что этот метод не работает. Абсолютно не работает. Потому что люди приходят и говорят: нападения идут как фронтовая сводка. Порядка 40 тысяч нападений ежегодно. Дети пострадали. Мы что, должны смотреть на это? Если существующая модель больше защищает бродячих собак, а не детей, то этот закон надо отменить. Мы сейчас больше защищаем животных, чем детей, — заявил он.
Чтобы отбиться от обвинений в жестокости, депутат снова ушел в любимый для себя аргумент. Он начал говорить о мировом опыте.
— В Финляндии, например, отстреливают бродячих собак, которые идут на границе из России. Сразу отстреливают, не допускают на свою территорию. Почему зоозащитники этот вопрос не поднимают? Почему не идут в Финляндию? В Японии тоже пошли жестко. Я еще раз говорю: когда там приняли модель безвозвратного отлова, порядка более 120 тысяч собак и кошек эвакуировали. И до сих пор это делают. Поэтому, когда у нас идет угроза для населения, мы должны применять действенные меры.
Если Едил Жанбыршин давил на страх и деньги, то глава фонда «Стоп отлов» Мария Гребенкина говорила про цифры, госзакупки и то, что она называет большой ложью всей системы. Самый жёсткий момент был, когда она обратилась к представителям ветслужбы Мангистауской области.
— Согласно вашему же ответу, в 2021 году в Мангистауской области было уничтожено и умерщвлено 14 038 животных. Но при этом дротики, яды и все средства для умерщвления вы закупили, согласно сайту госзакупок, на всю область на 6 800 голов. У меня вопрос: остальные 7 238 голов вы чем умерщвляли? У вас не было ни ядов, ни дротиков, ничего для этого. Чем умерщвляли остальное? Потому что это не только у вас, это по всей республике так — закупается в разы меньше препаратов и оборудования, чем потом пишется в отчетах как умерщвленные животные.
Прямого ответа она так и не получила. Представитель ветслужбы начал говорить про закупки на 4–5 млн тенге в год, шприцы, препараты и то, что реально отлавливают и отстреливают около 1 800–2 000 животных. Но вопрос, куда деваются ещё больше семи тысяч, так и повис в воздухе.
После встречи Гребенкина сказала, что проблема не в законе, а в том, что его годами саботировали, а статистику и отчеты превращали в удобную ширму.
— Никто мне на этот вопрос не ответил. Я задавала его руководителю управления ветеринарии — он промолчал. Они все игнорируют, потому что им нечего отвечать. У меня каждая цифра подтверждена официальными документами из управлений ветеринарии и санэпидконтроля. И это не только Мангистау. Это по всей стране. В Павлодарской области я уже пыталась добиваться ответов, отправляла материалы в прокуратуру, в управление ветеринарии, но все заканчивалось отписками и ссылками на лоты на госзакупе. А потом бывший отловщик мне прямо рассказывал, как это делалось: приезжал вечером с трупами в багажнике, а специалист просто писала в отчетах столько, сколько скажут. Не пять — так восемь. Вот так годами и работала эта система.
Дальше она сказала то, что в этом зале многим явно не понравилось больше всего: покусанные дети, по ее версии, — это не следствие гуманного закона, а следствие его неисполнения.
— Вот эти покусанные дети — это не результат действия закона. Это результат его неисполнения. Его никто не хочет исполнять, его специально саботируют, чтобы потом встать и сказать: “Я за безопасность”. Будь человек действительно за безопасность, он бы контролировал работу ветеринарных органов, а не продавал обществу такие поправки. Это вообще не про безопасность.
В нашей стране нет проблемы с бездомными животными. В нашей стране есть проблема с домашними животными и полнейшей безответственностью владельцев. Пока мы зачищаем улицы, в домах под прикрытием хозяев рождается новая партия щенков и котят. Люди сами пополняют улицу животными, а потом делают крайними только собак. Прекратите выбрасывать домашних животных — и через два-три года популяция сама схлопнется. Надо не стрелять и не усыплять, а штрафовать за самовыгул, за отсутствие чипов, за выброшенных собак, бить по карману владельцев, а не убивать то, что они сами выбросили на улицу.
Жанбыршин, впрочем, отступать не собирался. Он перевел спор уже не только в плоскость закона, но и в плоскость денег, грантов и атаки на себя.
— У нас 69 приютов, из них 64 частных и только 5 государственных. Мы 13 депутатов написали в АФМ, КНБ и прокуратуру. Пусть проверяют все финансовые средства, которые были направлены на программу начиная с 2022 года. Пусть проверяют, куда дели деньги народа. И второе: эти так называемые зоозащитники получают международные гранты. Это тоже надо проверить — куда тратятся эти деньги, на какие цели. Здесь крутятся большие деньги. Наш закон эту серую схему закрывает, поэтому они и кричат, поэтому возмущаются, поэтому атакуют, — озвучил он.
Мы сделали контент-анализ и увидели: там не только казахстанские пользователи, там страны СНГ, европейские страны, много ботов и фейковых аккаунтов. Они целенаправленно бьют. Они не обсуждают закон, не обсуждают нормы, не предлагают альтернативу. Они занимаются манипуляцией и подменой понятий. Уже начали атаковать моих детей, моих дочерей.
В какой-то момент это уже точно не было дискуссией. Люди говорили наперебой. Одни требовали эвтаназии и повторяли, что нельзя тратить бюджет на собак, пока есть больные дети и бедные семьи. Другие отвечали, что эвтаназия – это не решение, а признание того, что государство не справилось.
Кто-то показывал фото пострадавших детей. В ответ звучало, что сами дети иногда провоцируют животных, а потом всё списывают на «опасных собак».
К общему мнению так и не пришли.
Едил Жанбыршин остался при своём. Говорил, что улицы нужно «чистить», закон внедрять, подход менять.
Жители, которые пришли поддержать поправки, только укрепились в своей позиции. Зоозащитники уехали с тем же, с чем прилетели. Они уверены, что вместо нормального разговора о провале системы, деньгах и ответственности владельцев власть пытается продавить грубое решение.
В Актау люди просто перекричали друг друга и разошлись. Точку в этом споре так никто и не поставил. У каждой стороны своя правда.
Казахстанское общество раскололось на два лагеря: тех, кто за новые правила регулирования бездомных собак, и тех, кто называет их бесчеловечными и варварскими. Последние активно пишут петиции, устраивают круглые столы и пишут огромные посты в соцсетях. Первых же особо не слышно и не видно в соцсетях, но, как уверяют депутаты, принявшие скандальный закон, их гораздо больше, и они регулярно обращались к мажилисменам напрямую с жалобами на бездомных собак.
Как еще мажилисмены оправдывают свое решение – читайте в материале Ulysmedia.kz.
